Книга Коллекция китайской императрицы. Письмо французской королевы, страница 90. Автор книги Елена Арсеньева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Коллекция китайской императрицы. Письмо французской королевы»

Cтраница 90

В метро такие надписи мелькают тут и там. И в аэропорту…

Впервые в жизни Алёна порадовалась, что скоро уезжает из Парижа!

Не раздумывая, она выдернула ключ из замка и заперла дверь со стороны коридора, оставив ключ в ней. И ринулась к выходу, стараясь не думать, что будет, если окажется заперто. Так и есть!.. Ф-фу, всего лишь задвижка. Легкое движение – и Алёна вырвалась на какую-то узкую улочку, по которой поспешно пошла до поворота, потом снова повернула, и снова, и снова… Она шла куда глаза глядят, не разбирая дороги, понимая, что может заблудиться, но думая только о том, как бы оказаться как можно дальше от опасного места. Вдруг перед ней открылась площадь Мадлен со знаменитой церковью.

– В поле бес нас водит, видно, да кружит по сторонам! – пробормотала Алёна, делая знак проплывающему мимо такси, и велела везти себя на рю Друо.

У нее оставалось время дойти до Танечкиной эколь матернэль пешком, но она не хотела рисковать, убедившись за последние два дня, что такое неконтролируемая случайность! Смугло-бледный Диего Малгастадор слишком часто попадался на ее пути, и если против встречи с ним как с крайне, ну очень, ну просто весьма симпатичным мужчиной она ничего против не имела, то в качестве полицейского агента он ей нравился значительно меньше. То есть, положа руку на сердце, совершенно не нравился! Век бы его не видать!

Но у Диего профессиональный, цепкий взгляд, он запомнил Алёнину серую шубку, и, разумеется, не только шубку. Все-таки она дама приметная. В этом большое достоинство ее внешности – и главный недостаток. С агента Малгастадора запросто станется сделать Алёнин фоторобот и разослать по всем отделениям полиции, раздать всем агентам, отправить на вокзалы и в аэропорты…

Алёну начала бить дрожь, когда она представила, как завтра вечером подаст паспорт на пограничном контроле, а пограничник достанет из стола листовку с дурацким, но все же очень похожим изображением ее физиономии (нет, скорее всего изображение выдаст ему компьютер!) – и скажет, пристально вглядываясь то в лицо Алёны, то в ее паспорт:

– Извините, мадам Я-рюч-кин, не соблаговолите ли вы пройти на минуточку вон туда?

И ее отведут в кабинет, и навстречу выйдет смугло-бледный и беспощадный Диего Малгастадор… и загребет мадам Ярючкин в лапы французского правосудия отнюдь не на минуточку!

Впрочем, подумала Алёна, высаживаясь из такси, такую расторопность служители порядка проявляют только в дамских детективах, которые в изобилии сочиняет так называемый псевдописательский планктон, а наяву все сложнее и медленней. Фоторобот в аэропорту – это, конечно, но не сейчас. А вот случайные встречи сбрасывать со счетов не стоит. Полагаться на авось не следует. Береженого Бог бережет. Следует использовать самые элементарные средства защиты, прежде всего – изменить имидж.

Алёна отлично помнила, до какой степени неузнаваемости меняла ее зализанная прическа. Без кудряшек она просто другой человек! Значит, нужно изменить прическу, а еще – избавиться от серой шубки. В России она, конечно, пригодится, но в Париже – безнадежно скомпрометирована. Нужно срочно купить куртку, все равно скоро весна, нужна новая приличная куртка, наша-то совсем раскололась, в смысле, обносилась, как старухино корыто. Но до того, как появится новая… в этой из дому ни ногой!

Едва войдя в квартиру, Алёна достала из шкафа старую-престарую Маринину кожаную куртку, в которой она иногда ходила за продуктами на рынок. Дальше пошла в ванную – менять внешность.

Раздался звонок. Алёну на миг бросило в жар от ужаса – а вдруг пронырливый Диего с его проницательными глазищами умудрился выведать номер ее мобильного?! – но на дисплее высветилось имя Марина.

– Привет, – сказала она таким веселым голосом, что у Алёны мигом полегчало на душе. Ну что за чудный голосок у ее молоденькой подружки, услышишь – и сразу все неприятности тускнеют и вообще отступают! – Что делает нянька?

– Нянька готовится заступать на вахту, – сказала Алёна. – Зашла домой переодеться, что-то мне жарко стало, можно, я твою старую куртку надену? И вообще я бы новую купила…

– Жарко? – ужасно удивилась Марина. – Да-а-а? Ну, если жарко, надевай, конечно, само собой. Кстати о куртках. Морис звонил, он уже в четыре будет дома, сказал, что заберет девок сам и сходит с ними на вторую часть «Артура», он им обещал. В кино и поедят. Так что у нас свободен вечер. Я хотела в «Галери Лафайет» показать тебе одно пальто… Это просто с ума сойти, что такое, но цена соответствующая. А ты посмотришь себе куртку. Поесть зайдем в плохое место, давно там не были.

«Плохим местом» в этой семье назывался Макдоналдс. Морис, рафинированный эстет и поборник здорового питания, презирал эти кафе так, как американскую еду и американский образ жизни могут презирать только французы. В послевоенные годы Франция отдала Штатам непомерно большую дань любви и уважения (ну, было за что, помогли не только от фашистов освободиться, но и от «коммунистической заразы», поразившей половину Европы, защитили!), вплоть до того, что национальная гордость, чудесный рок-певец, забыл данное ему матушкой-француженской имя Жан-Филипп Смет и начал зваться Джонни Холлидей, Johnny Hallyday… Кстати, французы произносят его имя как Жонни Олидей, но не в том суть. Морис запрещал своей семье ходить в Макдоналдс, а Марина, год проучившаяся в Америке и питавшая к биг-макам нежные ностальгические чувства, все же иногда прорывалась туда в сопровождении девчонок, эти чувства, так сказать, унаследовавших. Марина была барышня разумная и демарши совершала не часто, отчего запретный плод становился еще более сладок. Алёна, прямо скажем, тоже не питала к Макдоналдсу особого презрения – ну хотя бы потому, что бывала там «раз в год или два года», как некогда выразился поэт Михаил Кузмин.

Итак, дамы сговорились совершить небольшой шопинг и похулиганить, и Марина положила трубку. Алёна некоторое время постояла в ванной перед зеркалом, совершая некие манипуляции с гелем для волос, заколками и алой помадой, потом надела Маринину куртку, обмотала шею Марининым же шарфом и отправилась за девицами. Результат ее стараний не замедлил себя явить. Франсуаза, воспитательница Танечки, еще утром чрезвычайно любезная с Алёной, сейчас воззрилась на нее подозрительно и не сразу выдала ей ребенка, а сама Танечка заставила Алёну присесть на корточки, потрогала ее прилизанную голову и грустно спросила:

– А где кудряшки?

Всю дорогу до Лизочкиной эколь пример Алёна рассказывала какую-то сказку про кудряшки, которые устали завиваться и легли отдохнуть, а потом пришлось выдержать недоверчивый взгляд Лизочки, которая Алёну признала только потому, что рядом стояла и хихикала Танечка.

Потом позвонила Марина. С работы ее пораньше не отпустили, поход в «плохое место» отменялся, решено было перекусить прямо в «Галери Лафайет», в кафе.

Санкт-Петербург, 1789 год

– Куда это ты на ночь глядя собрался, а, Петруша?!

– Надобность есть срочная.

– В кои-то веки явился домой не за полночь – и сразу за порог?! От родной жены бегом бегаешь, что за мужик такой мне достался!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация