Книга Коллекция китайской императрицы. Письмо французской королевы, страница 95. Автор книги Елена Арсеньева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Коллекция китайской императрицы. Письмо французской королевы»

Cтраница 95

Какая между всем этим связь? И есть ли она вообще? А если есть, какое может быть дело до нее Алёне Дмитриевой?!

Ее даже подташнивать чуточку начало от непонятности происходящего, а главное, от того, что она, пусть бочком, пусть краешком, прикоснулась к чему-то страшному и кровавому.

Захотелось положительных, чистых, незамутненных эмоций. Вообще, существовало на свете два места, где именно такие эмоции получить удавалось. Первое – милонга, второе – балет, причем желательно «Лебединое озеро», а еще лучше – «Жизель». Но сейчас уже поздновато ломиться в Гранд-опера, да и вряд ли там нынче идут именно эти балеты. А вот милонга – это реальность. Завтра Алёне поздно вечером, практически ночью улетать из Парижа, так почему не сбегать потанговать?

И тут она все поняла и даже споткнулась. Вот что подспудно тревожило ее весь день! Тот желтый прямоугольничек, который показывал Диего, второй билет на милонгу с надписью «Retro Dancing». Чччерт… ведь Диего запросто может связать концы с концами и заявиться на эту милонгу под сенью гранд-дамы Републик. Ни к чему это новое общение с синеухим и красноносым, смугло-бледным полицейским агентом! Ни к чему. Нет, конечно, Алёна ничего дурного не сделала, и еще утром у нее не было никакого повода скрываться от полиции – но сейчас их как минимум два: во-первых, она сбежала от представителя власти, находившегося при исполнении служебных обязанностей, а во-вторых, против своей воли украла куртку в «Галери Лафайет».

Нет уж, нынче в «Retro Dancing» наша героиня ни ногой! О какой это милонге говорил вчера Себастьян? Какая-то цифра… «Le 18», а находится она на улице Андре дель Сарт, номер 18, в восемнадцатом арондисмане. Но ведь это в двух шагах от дома Марины и Мориса! Не то чтобы в двух, но в двадцати минутах ходьбы, сразу же за Сакре-Кер!

Ура! Решено и подписано: последний вечер в Париже Алёна проводит на милонге «Le 18»!

А про Ольгу и Виктора, про Мальзерба, про какой-то сейф надо немедленно забыть. Факт, что ничего страшного не произошло, факт, что Алёна Дмитриева, как всегда, все нафантазировала!

Санкт-Петербург, 1789 год

«Эх, сколько времени зря потратил, пока нашел то место, где лежал убитый Жюль! Алексей Алексеевич сам толком не знал, ну и мне обсказать не мог. Украдкой раз обошел мимо посольской ограды, другой раз… Ни капли крови. Значит, так и было, как я думал: зарезали Жюля не здесь. Он в другом месте кровушкой истек. Однако я приуныл… Мне надо было знать, где его нашли, чтобы напротив того же места в сад пробраться. Вряд ли волокли издалека, наверняка тут же через забор перекинули да успокоились, в полной уверенности, что на посольскую территорию никто сунуться не посмеет. Опять пошел по кругу – опять ничего. Не станешь же, аки пес, вынюхивать, нос в землю уткнув… Неужели возвращаться ни с чем?! Ага… Ну, помоги Бог».

– Эй, малец!

– Чего изволите, барин?

– Поди сюда. Пятачок заработать хочешь?

– Пятачок! А кто же не хочет! Неужто и правда дашь пятачок?

– Я говорю – заработать нужно.

– Чего делать-то, сказывай, барин.

– Делать ничего особо не надобно, а надобно мне знать: как твое имя и ты тутошний ли?

– А то, вон там, за углом, живу, дом сапожника Ивана Ильина, а я у него в мальчишках. Кличут меня Ваняткою. А ты чего, сапоги пошить решил?

– Никаких сапог я шить не буду. Ты вчера на улицу выходил?

– Конечно! Думаешь, я только и знаю, что с шилом да дратвой сижу? Меня хозяйка туда-сюда почем зря гоняет, то за молоком ихнему дитяти, то за дровами, то за селедкой, да мало ли за чем!

– Не слышал ли ты, Ванятка, чего о том, что тут вчера у вас приключилось?

– Эт про мертвяка хранцузского? Как не слыхать! Не только слыхал, но и видел его!

– Сам видел?! Врешь небось. Вся ваша братия вечно врет. Все вы видели, все вы знаете, а ведь слабо небось тебе будет показать, где он лежал, мертвый-то.

– А он и не лежал. Он сиднем сидел, к забору прислонясь.

– Сидел?!

– Сам весь свесился, голову ниже плеч – и сидел. Вон там.

– Где?

– Да вон там же, где доски забора чуток проломлены сверху.

– А что ж это они проломлены?

– Кто их знает, тебе про что знать-то нужно, про доски или про мертвяка?

– Про него, страдальца, царство небесное. А кто его нашел, не знаешь?

– Бабы-чухонки, что молоко на рынок несли. Ой, крик подняли, весь квартал перебудили. Я в портки вскочил – и на улицу. Ой, мамыньки… Бабы кругом стоят, орут на все голоса, ревмя ревут, как их коровы, от такого вопля-рева и мертвый, по пословице, пробудится. Ан нет, не пробудился он, горемычный, так и сидел, пока не набежали посольские люди. Полопотали они чего-то по-своему, подняли – а он колода колодой, не разогнуть! – и унесли.

– Это место?

– Оно самое.

– Ну ладно, держи свой заработок. А если наврал, я тебя, Ванятка, сыщу у сапожника Ивана Ильина и, уж не взыщи, все уши тебе обтреплю.

– Во, много вас, охотников уши-то трепать! На вас на всех ушей не напасешься.

– А кто тебя еще стращал?

– Да такой… носатый, черный, аки ворон. Из этих, посольских. Я его раньше не видал. Волосы торчат, как черные перья, сам в черном, глаза черные, усы торчком. Чисто ворон. А может, черт. Вчера, когда мертвого уже унесли и суматоха улеглась, зеваки разошлись, я на улицу вышел – и снова сюда. Охота еще раз на это место стало посмотреть. А он тут стоит. Эй, говорит, подь сюды!

– Ванятка, ну будет врать-то! Француз тебе говорит – подь сюды! Прямо по-русски!

– А по-каковски, по-твоему? Немножко коверкал слова, но не так, чтобы очень. Поди, говорит, сюды и покажи мне, видел ли ты место, где сидел мертвый человек. Я опять же сюда показываю. Он мне сует копейку и говорит, мол, коли спросит тебя кто, где сидел мертвый, ты другое место покажи. Я ему – зачем, барин? А он – не твое дело, покажи другое место – и все, а не покажешь – из-под земли тебя выну. И сунул мне еще копейку. Я взял, ладно, говорю, покажу другое место… И деру дал, а он пошел вон туда, доску в заборе отодвинул – и в сад просунулся.

– Экой же ты, Ванятка, оказался… тебя просили иное место указать, а ты что же?

– Да он мне всего две копейки дал, а ты пятак, ну, кто дороже заплатил, того и товар. К тому же у тебя рожа наша, русская, а он – чужак, рыло иноземное, черный, что ворон, а может, черт! Неохота мне черту служить, я его копейки уже в церкву снес и в кружку положил на большую свечу. Может, Господь меня простит за то, что я третьеводни мух в хозяйские щи подсыпал.

– Батюшки, это что ж ты так? За что ты их?

– Было, знать, за что! Ремеслу не учат, а все дырки в хозяйстве мной затыкают. Брошу я их, подамся к другому хозяину. А напоследок и еще мух подсыплю – теперь уж в кулагу [68] .

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация