Книга Дорога камней, страница 37. Автор книги Антон Карелин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Дорога камней»

Cтраница 37

— Мы не всесильны, — кивнула женщина. — Не стоит строить иллюзии на песке, он растекается и тает под набежавшей волной. Совет, Гильдии, массы обществ, групп и просто людей, целые пласты желают лишь одного — изменений. Кто-то жаждет смены правления, кто-то, знающий и достаточно сильный, стремится к изменению структуры власти вообще; дети играют в возможность стать на место своего Отца. Из всех них добьётся победы тот, кто будет решительнее, но спокойнее, мудрее. Тот, кто не станет ввязываться в борьбу и начнёт строить, когда остальные устремятся разрушать, — чтобы в итоге каждому из борцов было куда прийти после жарких баталий, где промыть раны, выпить воды и уснуть. Потом проснуться, с горечью осматривая разрушенное, и понять, что наступает время созидать. И не важно, какой к этому моменту станет Империя; все, что мы потеряем, теряя её, мы окупим и вернём, приобретя кроме прочего ещё и непогрешимость мудрых, не вступивших в общую свару, и снова став родительской опекой для тех, кто должен успокоиться, расчистить завалы и построить заново другой мир.

— Храмы, — добавил эльф, пока эхо её сильного голоса ещё висело в тишине, и пыльные завесы колыхались далеко наверху, — действительно могут восстановить то, что утеряно. И излечить тех, кто будет нуждаться в этом после войны. Неразумно было бы менять все это на краткий выплеск накопленного, ещё одну, пусть яркую, струю водяных красок в общем акварельном пейзаже грядущей борьбы.

Воин долго молчал. Лицо его оставалось бесстрастным, лишь пальцы шевелились едва-едва, словно он перебирал струны лютни.

— Мне бы хотелось увидеть Императора, — наконец со вздохом заметил он. — Задать Ему вопрос, услышать Его ответ. Понять Его.

— Не тебе одному, — вздохнула женщина. — Но Он по-прежнему далеко.

— Не буди Среброокого, Он спит высоко, — смежив веки, прошептал эльф, лицо которого заметно для этих двоих стало грустным, — птицам не добраться до крыши небес, как нам никогда не взлететь под облака... Ты ничего не сказал о предвидении, брат, — неожиданно повернувшись к воину, сменил тон и тему он. — Не хотел начинать до того, как решение будет принято?

— Не хотел. — Воин отрывисто кивнул, меняя позу, опираясь на обе руки, откидываясь назад. — Тем более что ничего конкретного сказать не могу.

— Но все же?

— Я видел горы и леса, дикие северные ветры трепали волосы спящей земли, живущей по своим законам вдали от порождённых ею людей. Покой и вечность были во всем, что виделось мне... И единственное, о чем все время думал я, — как сохранить то, что уходит, как не дать ему уйти. — В голосе его было далёкое, невыраженное и невыразимое отчаяние сильного, чья сила уже не способна изменить ничего. Он замолчал.

Наступила тишина. Солнечные лучи сверху поблекли, укрытые текущими по небу облаками, которые даже в этот жаркий июльский день гнал неспокойный ветер. Женщина, воин и эльф думали каждый о своём, касаясь мыслей друг друга лишь радужной поверхностью своих.

— Твои предвидения ценны, ты знаешь, — отметила наконец русоволосая дочь андаров, мать каждого из тысяч и тысяч прихожан. — Теперь я понимаю твою тоску. Я вижу, почему ты так защищал уходящее... Ты видел настоящий, бесценный покой, столь далёкий от нас, и, думаю, это был знак. — Она вздохнула, и лёгкий вздох её всколыхнул медленно кружащуюся, никогда не оседающую в этой башне пыль. — Мне ясен твой страх, брат. Я думаю, нам предстоит потерять все это очень надолго. И несмотря на наш выбор не вступать в бой, нам будет трудно остаться в стороне... когда будут нападать на нас.

Она не сказала «если», ожидаемого от неё. Она сказала «когда». Значит, предвидение посетило также и её.

— Что же, — воин пожал плечами, принимая решение старшей, и плечи его снова стали сильными, а сомнение исчезло из глубоких, как угольные копи, глаз, — я готов к войне.

Камень башни, окружающей их, хранил желания, мысли и слова, выбросы силы и приливы озарений свыше, не позволяя им просочиться вовне, быть замеченными и учтёнными. Он не был мёртв, как стены, защищающие совещательные и лабораторные святыни магов; он не был спокоен и жив, как друидский. Он был тёмен и жесток, жёстче кованого железа. И он был верен — до безумия и смерти, до небытия. Он защищал. Никто не услышал этот разговор, никто из явных и тайных друзей, слуг или врагов. Как не слышал разговоров троих архижрецов Храмов Империи — дочери Элис, сына Радана, сына Лиина — никогда.

Лишь трое тех, что незримо были в этой башне всегда. Что знали правду и неправду каждого из собравшихся на совет троих. Что предвидели лик надвигающейся угрозы, осязали открытие Небесных Врат и пульсацию Камня Времён, слезы и надежды Элейни, сомнения тысяч и тысяч, решимость, желание лучшего, жестокость и боль.

Они, эти трое, остались здесь и после того, как старшие дети покинули башню, направляясь каждый к своим делам. Их единение было куда глубже; уже долгие столетия они не расставались ни на миг.

В глубинах вслушивающегося, впитывающего каждое слово камня плыл, растворяясь, отголосок неслышных голосов: «готов к войне, готов к войне, готов к войне...» И яростно ревели чёрные трубы приближающейся Орды.

13

По мраморному, блистательному и роскошному коридору, шириной превосходящему многие из кабинетов засе- дательных, убранством, портиками, фонтанами, статуями, гобеленами, коврами и картинами поражающему взгляд пришедшего даже далеко не впервые, что говорить о внимании новичка, — шёл человек.

Шаг его, размеренно-упругий, был широк и быстр. Важные люди, каждый из которых являлся величиной своего масштаба, а наименьший правил какой-нибудь десятитысячной областью в захолустье Империи, увидев его приближение, переставали разговаривать и шептаться, склонялись перед ним, начиная с пяти шагов, и выпрямлялись только оказавшись у него за спиной.

Так и следовало относиться к тому, чья воля, сплетённая с волей союзников и друзей, вела к эпохальным переменам, которые были важны для каждого из сотен присутствующих здесь, — в Законодательном Дворце, в среде правителей Великолепного Дэртара. К одному из восемнадцати Высших Советников, возглавляемых Секретарём Высшего Совета Джоанной Хилгорр и Председателем Демьеном Бринаком. Идущий вперёд был равным среди высших, но влиянием и негласной властью превосходил даже их.

Неофициально он считался третьим в иерархии правителей Империи — после Императора и Старика. Теперь в одночасье стал вторым. И первым из тех, кто действовал, а не ждал. Именно он в данный момент вёл и возглавлял заговор против Эйрканна и ОСВ; генерал Бринак, когда-то бывший его противником, теперь стал его правой рукой.

Кивком приняв чёткий набор приветственных жестов стражи у дверей, лязг почтительных ударов алебардами о нагрудники, Стайрон Маркус де Куртйн, герцог де Валбн, глава Гильдии Воинов и одновременно старший маршал сухопутных войск Дэртара и имперского флота, включая отряды военных-магов и жрецов, которому в дни чрезвычайного положения официально подчинялись боевые подразделения Конклава и Храмов, прошёл в растворённую перед ним дверь, вступая в золотисто-жёлтое освещение главного совещательного зала, где уже собрался весь Высший Совет.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация