Книга Исповедь свекрови, или Урок Парацельса, страница 3. Автор книги Вера Колочкова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Исповедь свекрови, или Урок Парацельса»

Cтраница 3

Ладно, пусть будет весна. Разрешаем. Если не думать о вечно плохом настроении, об этой непреходящей, как зубная боль, обиде на невестку, то хорошо же! Солнышко, одуванчики в траве. Вот уже заборы дачного поселка пошли, навозом пахнуло, дымом костров. Мужик в линялых трениках покосившийся за зиму забор поправляет, матерится не так чтобы громко, но от души. Очень у него интеллигентно получается. Вроде и грубо, но слух почему-то не режет. Вот почему так, а? Одни матерятся, словно черным дегтем в душу плюют, а другие — словно ржаным хлебушком угощают, да с луком, да с килькой… Так и хочется засмеяться в ответ или даже присоединиться крепким словцом! Наверное, это от качества человеческой природы зависит, откуда матерок в свет летит. Добротная природа — и матерок добротный, как у этого интеллигентного мужика в трениках.

У Прокоповичей ворота распахнуты настежь. Ага, на участке аккуратная куча опилок желтеет, свеженькая. Значит, завтра с утреца эти два муравья Прокоповича, запрягшись в носилки, будут свои драгоценные опилки туда-сюда по участку растаскивать? А она что будет делать, смотреть на них? Вот уж удовольствие… Нет, никогда не понимала этих садово-огородных радостей, этого поклонения морковкиному урожаю. Зачем? Если морковка осенью в овощной палатке — рубль ведро… Ну, разве что себя занять, обмануть лишним телодвижением головушку неприкаянную. Это да. Это как раз можно. Больше работаешь — меньше о плохом думаешь.

И двери на веранду тоже распахнуты. Первое, что бросилось в глаза — толстый Катькин зад, втиснутый в старые Колины джинсы. Нет, как эта газель туда его втиснула, интересно? Коля Прокопович — мужчина худенький, можно сказать, тщедушный.

— Ой… Кто там? — вздрогнув, обернулась Катька. — Господи, Санька… Чего ты крадешься все время? Напугала!

Так, понятно, почему зад в Колины штаны втиснулся… Ширинка-то не застегнулась, петелька с пуговкой через отдельную веревочку просто дружат. Катьке, может, удобно, а глазу смешно.

— Привет, Кать. Это что, нынче дачная мода такая? — указала пальцем на клочок фланелевой рубахи, вылезший в прореху ширинки.

— Да ладно… Эти штаны выбросить не жалко, все равно измажусь как черт. Видишь, рассаду разбираю… Хочу сегодня помидоры в теплицу высадить. Как думаешь, не рано?

— Кать… Это ты сейчас с кем разговариваешь?

— А, ну да… Действительно, что это я. Совсем забыла, что ты у нас девушка белорукая. Вся такая внезапная, противоречивая вся.

— Хм… А при чем тут внезапность и противоречивость? Как-то не в тему, Кать.

— Да сама знаю, что не в тему! Это я так, от задумчивости. Жалко, если рассада погибнет… На той неделе, говорят, заморозки обещали. Ну, чего выстроилась на пороге, как налоговый инспектор? Заходи…

Катька сердито сдула со лба челку, глянула на свои руки в резиновых перчатках с прилипшей землей. Подумав секунду, провела по лбу запястьем, свободным от раструба перчатки. Неудачно провела — на лбу осталась черная полоска.

— Кать, а хочешь, я тебе помогу? Ты мне только объясни, что нужно делать. Я способная, я справлюсь.

— Да ладно… Из тебя в этом деле помощница, как из меня балерина. Все ростки поломаешь.

— Да прям… Давай помогу, чего ты!

— Саньк, не зли меня сейчас. Вот садись лучше в кресло, опнись с дороги, как моя мама, покойница, говорила, помнишь? Тем более это ж твое любимое креслице, Коля специально его сегодня утром со второго этажа на веранду выволок… Сашенька, говорит, приедет, сядет на веранде с горячим чаем, будет воздухом весенним дышать, на природу любоваться…

— Ой, какой он у тебя милый, Кать… Я сейчас заплачу…

— Ладно, не плачь. А вообще, можешь и всплакнуть, Коле приятно будет. Я потом ему расскажу… Нет, что мне с рассадой-то делать? Высаживать, не высаживать? Вон больше половины уже разобрала… И сорт, главное, хороший, у меня такого еще не было… Мне его Марья Алексеевна присоветовала…

Все, улетела в свою помидорную заботу, сама с собой уже разговаривает. Можно и впрямь в любимое кресло завалиться, «опнуться» с дороги. Да, затейница была тетя Лида, Катькина мама, относительно всяческого фольклора… Иногда такое коленце могла выдать, и не поймешь, то ли похвалила, то ли обругала. А чего стоила обращенная к ним с Катькой тети-Лидина знаменитая погонялка — госпожи Чичиковы! Почему госпожи Чичиковы, где госпожи Чичиковы, откуда она это взяла… Если гоголевского Чичикова имела в виду, так у него отродясь никакой госпожи не было. Хотя, наверное, ничего ругательного тетя Лида в эту погонялку не вкладывала, она и ругаться толком не умела. Заглянет, помнится, в Катькину комнату, нахмурится через улыбку, начнет на них ворчать: «Чего расселись, зады на диване примяли! Пойдемте на кухню, поглядите, как я пирог заворачиваю, может, хоть научитесь, какая-то польза от вас будет! Ишь, сидят, две госпожи Чичиковы, ручки сложили…»

Хорошо было у них, помнится. Легко. По-доброму как-то, без претензий. И всегда пирогами пахло. И борщом. И с Катькой было дружить хорошо. Комфортно. Хотя мама всегда морщила носик в сторону Катьки — что между вами общего, Сашенька, не пойму…

Да ничего не было меж ними общего, это правда. Тетя Лида работала продавщицей в овощном магазине, а Катька была дочкой продавщицы овощного магазина. А ее мама работала завлабом в каком-то научном институте со сложной аббревиатурой, и что? Невелика должность — завлаб, особенно в тех НИИ, еще доперестроечных, а вот поди ж ты, какой снобизм. Карьера превыше всего. «Надо идти вперед, Саша, не стоять на месте. Ты обязательно должна поступить в институт. Надо поставить перед собой цель и упорно ее добиваться. Надо, Саша, надо…»

Кто ж спорит, надо, конечно. Она с мамой и не спорила. Но часто бегала-таки в Катькин мещанский уют, чтобы погреться-опнуться. Бегала от этого «надо», от унылого полезного винегрета и супа из пакетика туда, где пахло пирогами и борщами. К салфеточкам, коврикам, кудрявым занавескам. В любовь и комфорт, где тебя принимают просто так, независимо от того, каких целей ты упорно добиваешься. Да, Катька не поступила в институт, а она поступила. И Катька вместе с тетей Лидой за нее радовались. И даже отмечали, помнится, это обстоятельство. Пирогов напекли. А мама не радовалась, мама в санаторий сразу уехала — нервы лечить. Очень переживала, что дочь в институт не поступит.

Между прочим, Катька и без диплома в начальники выбилась, уже много лет занимает должность старшего офис-менеджера в крупной компании. Командует целой армией секретарей, делопроизводителей и курьеров. И замуж вышла счастливо и по любви. Потому что она хоть и «простая», как мама говорила, зато по природе умная и сильная. И добрая. И любить умеет. От нее эта любовь расходится во все стороны, как жар от печки, просто так бери — не хочу. Таковой вот донор, отдает и назад не спрашивает. Как говорил Гриша — «съедобная у тебя подруга, Саш, хлебная… Главное, чтобы едоки не разбежались, иначе хлеб зачерствеет со временем…»

— Саньк… Ты чего, заснула, что ли?

— А?.. — встрепенулась она в своем кресле, приподняла затылок от мягкого подголовника, уставилась на Катьку.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация