Книга Юджин - повелитель времени. Книга 4. Все женщины - химеры, страница 80. Автор книги Гай Юлий Орловский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Юджин - повелитель времени. Книга 4. Все женщины - химеры»

Cтраница 80

Россыпь багровых углей на мгновение заволокло с шипением смрадным паром, но тут же очистилось, а я, воспрянув духом, начал хватать все, что осталось, и с яростью бросал поспешно в огонь.

Когда зашвырнул последний клочок кожи, сорванной пулей с черепа, над головой раздался треск. Я в страхе вскинул голову, по далекому своду пробежала изломанная трещина, а к ней наискось метнулись еще две.

Огромные куски задвигались там, я торопливо отскочил под защиту стены, но и она подрагивает, внутри сухой треск, шорох, словно тысяча гигантских крабов пытается вырваться наружу.

Со смертью чародея, мелькнуло воспоминание, исчезает все, что он создал и поддерживал магией, так что это и есть доказательство, что я его все-таки убил. Но это такое доказательство, что убьет и меня…

Я не успел увернуться от рухнувшей статуи с верхушки колонны, она обрушилась мне на голову, огромная, как ствол столетнего дуба, я ощутил… не удар, а как будто на меня высыпали мешок песка.

Статуи и падающие камни рассыпаются на мелкие обломки и пропадают, превращаясь в ничто, не касаясь пола. Грохот только сверху, где свод и где стены смыкаются с потолком, но все исчезает, растворяется, рассыпается на первичные элементы.

Чуть не всхлипывая от изнеможения, я прислонился было к стене и едва не упал, с трудом удержавшись на ногах. Стена исчезла, мир распахнулся, в мгновение ока заменив царство камня на роскошный темный лес с изогнутыми колоннами могучих деревьев и сияющей в просветы между ветками исполинской кроваво-красной луной…

Я судорожно вздохнул, дрожь медленно покидает все еще вздрагивающее тело, да ладно, никто не видит.

Воздух холодный и влажный, издали тянет слабым ароматом костра и жареным мясом, а когда я выйду к костру, никто не скажет, что я чего-то боялся.

В траве что-то блеснуло, я подобрал часы, застегнул браслет на запястье и только тогда ощутил, что почти пришел в себя, но на всякий случай все-таки постоял за деревом, приводя в порядок не столько одежду, сколько потрепанную гордость.

Глава 11

Фицрой вскрикнул рассерженно:

- Ты где был все это время?… Отошел за кусты еще почти днем, а сейчас уже ночь!

Я пробормотал:

- Да так… Отошел, присел, задумался… А потом надел штаны и вернулся.

Он сказал зло:

- Не бреши!

- Да почему брешу? - спросил я.

Он кивнул на Рундельштотта.

- Это он сказал, что тебя нет слишком долго и что тебе что-то грозит. Я пошел по твоим следам… и ничего не нашел!

- Ну вот, - сказал я успокаивающе. - А разве лучше, если бы нашел? Да еще и вступил?… А так вот я чистенький, веселый…

Он покачал головой.

- Ты не понял. Я пошел по твоим следам, но ничего не нашел… даже отпечатков твоих башмаков! Они у тебя четкие, как у лося, а потом вдруг исчезли!

Я пробормотал:

- Наверное, листьями засыпало. Там ветер был, я помню. Ладно, мне тут хоть кусочек мяса дадут?

Рундельштотт, что слушал внимательно, а рассматривал меня еще внимательнее, сказал очень спокойным голосом:

- Садись, ешь. Хотя на твоей одежде остались запахи вяленого мяса, печеной рыбы, зажаренной птицы… и чего-то еще странного… Фицрой, отдай ему и мою долю. Мне есть совсем не хочется.

- Это мое снадобье, - предостерег я. - Оно дает вам силы за счет сжигания вашего жира, которого и так совсем ничего. Вернетесь в Санпринг совсем худым… Лучше пересильте себя и ешьте сейчас.

Я присел у костра, весь еще мыслями там, в душе осталась жгучая зависть и ощущение, что вот бы мне такое привалило, я бы вообще… даже не знаю что, но я бы вообще и еще даже больше, потому что я же не лягу на диван с такой мощью, на диване лежим потому, что остается только лежать, а что мы еще можем?

Фицрой молча сунул мне в руки длинный прут с нанизанными ломтиками горячего поджаренного мяса.

Обжигаясь, я жадно ел, потом словно бы невзначай спросил:

- Кстати, а с этим местом связаны какие-то легенды, предания?

Похоже, голос у меня дрогнул или показался каким- то не совсем, Рундельштотт и Фицрой переглянулись, наконец Фицрой помотал головой и сказал честно:

- Я нездешний.

Рундельштотт подобрался, посмотрел на меня с непонятным ожиданием.

- А что?

- Просто поинтересовался, - объяснил я.

Он помолчал, ответил нехотя:

- Очень… очень древние легенды. Что-то случилось?

- А ничего, - ответил я как можно хладнокровнее. - Это просто легенды. Теперь только легенды.

Он посмотрел с еще большей тревогой, но я откинулся спиной на теплый ствол дерева, подвигал лопатками, устраиваясь поудобнее для сна, и даже опустил веки, и Рундельштотт смолчал, что-то поняв или ощутив.

Во всяком случае, когда я, чуточку отдохнув, открыл глаза, Рундельштотт посматривал с тем же уважением и опаской.

Фицрой бросил на багровые угли сухие веточки, там взметнулось оранжевое с багровым пламя.

- А жаль, - проронил он задумчиво, - что теперь только легенды.

- Хорошо, - возразил я.

- Плохо, - ответил он с убеждением. - Это же сколько прекрасного мы лишились!

- И ужасного, - добавил я.

- И ужасного, - согласился он. - Но без магии и чудес… мир серый и пресный!

Рундельштотт посматривал на нас обоих, но помалкивал. Фицрой ждал ответа, я ответил с неохотой:

- Я все понимаю… Сам такой. Хочу, чтоб мир был таким… весь в волшебстве! Но если он таким будет… мы останемся такими.

- Такими? - спросил он. - Это как?… Разве это плохо?

- Это хорошо, - ответил я. - Я же говорю, сам такой. Но я знаю, что если убрать магию и мир разом станет серым и пресным, то люди постепенно сами возьмутся его раскрашивать. А без магов сами станут магами… только не магами, но как бы магами, разве что помощнее. И каждый может стать магом, хоть и не магом…

Он поморщился, отмахнулся.

- Ничего не понял.

- Я ж говорил, - ответил я безнадежно, - я сам такой, еще как жажду магии! И волшебства. Просто умом понимаю, что это тупик… Но кто из нас живет по уму? Кто, зная, что пить вредно, тут же бросит пить? Кто не понимает, что на войне, куда идет с надеждой убивать и грабить, могут убить и его? От понимания до шевеления хоть пальцем - дистанция огромного размера…

Рундельштотт сказал с той стороны костра:

- Вы как хотите, а я малость посплю.

- А я отдохну от непонятных речей, - добавил Фицрой. - Хороший.ты парень, Юджин. Но непонятный какой-то. Все больше и больше.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация