Книга Имперский колдун, страница 16. Автор книги Евгений Щепетнов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Имперский колдун»

Cтраница 16

Илар прикрыл глаза и начал выпускать заклинание в свет. Как всегда при волшбе, у него почему-то заныли зубы. Легана говорила, что такое бывает, и нередко, но у всех по-разному. У нее, например, когда она колдовала, почему-то чесалась правая лопатка, будто на нее уселся москит. Все время хотелось его сбросить, прихлопнуть, но, стоит потерять контроль над заклинанием, и… в общем, не надо терять контроль над заклинанием, если хочешь, чтобы эта самая лопатка оставалась приделанной к туловищу.

Через несколько секунд в комнате почему-то запахло розами – сильный, даже резкий запах забивал ноздри, он становился удушливым, будто кто-то выжал масло из десятков тысяч розовых лепестков и забрызгал этим маслом комнату, предварительно подогрев его до кипения. Илар старался не обращать внимания на запах, и в конце концов это ему удалось – заклинание вышло в мир так, как и должно было выйти.

Вот только эффект от заклинания, как и предполагалось, был неожиданным: ржавый нож, засаленный и щербатый, вдруг засветился так, что стало больно глазам, потом мгновенно потемнел до черноты и через секунду снова стал белеть. Минута, и нож стал серебряным, вернее, приобрел серебристый оттенок.

Илар наклонился над ножом и облегченно вздохнул – не случилось ни пожара, ни землетрясения, ни потопа – ножик всего лишь стал серебристым, всего-навсего!

Хохотнув, Илар откинулся на спинку стула, обожженного в результате прошлых исследований, и, задумавшись, стал разглядывать нож. Щербина у рукоятки осталась прежней… кончик тоже не отрос, что изменилось? Цвет? Больше ничего?

Подождав для верности минут пять (пусть остынет!), Илар протянул руку и дотронулся до рукояти. Та оказалась холодной, такой холодной, что колдун едва не отдернул руку. Похоже было, что этот нож несколько часов лежал на крутом северном морозе.

Илар пожал плечами – вот тебе и пламя преисподней! Какое там, к демонам, пламя, руки от холода сводит! Прикинул нож на вес – ничего не изменилось. Цвет поменял, и все тут. Потрогал лезвие – оно стало очень скользким, словно мыльным… в зеркальной плоскости отражалось лицо Илара, искаженное, растянутое.

Посмотрелся с минуту, удивился – какого демона они нашли в его физиономии? Они – это женщины! Никогда не считал себя красавцем! Да и как-то неприятно это самое дело… почему? Да кто знает? Неприятно, и все тут! Мужчина должен быть мужественным, а не красавчиком! В их компании считалось, что быть красавчиком позорно, главное – сила, крепость, умение кулаками отстоять свою независимость, свое мнение. Илар не отличался силой, но был ловким, вертким, а еще упорным, как клещ, – если вцепился, не отпустит, пока жив.

Взял нож покрепче за рукоять, проделал несколько фехтовальных движений – неуклюже, но энергично, как все дети, изображающие фехтование. Получалось отвратительно, но Илар и не собирался выступать на состязаниях по фехтованию. Никогда у него не было желания становиться воином – ну что хорошего в том, чтобы долгие месяцы, а то и годы учиться размахивать острой железкой, а потом в конце концов получить эту железку себе в брюхо? Нет, он допускал, что владение оружием совсем неплохая штука, – вдруг придется защищаться от тупоголового солдафона, желающего лишить Илара разума вместе с головой? Но посвятить овладению оружием всю свою жизнь? Нет уж, избавьте боги от такого удовольствия!

Отец пытался учить Илара кое-каким приемам фехтования, но, убедившись в неспособности ученика, а более того, – в нежелании оного овладевать приемами боя, плюнул в сердцах и сказал, что лучше бы у него была дочь, тогда бы хоть можно было найти оправдание такому отсутствию боевого духа.

Вот тут отец был неправ – боевого духа у Илара хоть завались, а желания стать профессиональным военным никакого. Разве это порок? Ну не хочет он убивать других людей и быть в конце концов убитым или искалеченным! Не к тому тянется у него душа! Отца-то можно понять – огромного роста, могучий, сильный, как бык, опытный и умелый вояка, – не зря его поставили уснаром городской стражи. Когда Шаус заходил в трактир, замолкали все, даже самые буйные пьяницы и дебоширы. Так вот Шаус считал, что быть воином – дело уважаемое. И желательное для мужчины. Если не считать пекарского дела, конечно.

Да, хороший пекарь на весах Шауса перевешивал хорошего воина. Драться можно научить каждого, а вот ты попробуй испеки пироги, славящиеся на тысячи ирр от пекарни! Такие, чтобы радовали глаз! Чтобы услаждали живот, не вызывая его расстройства! Чтобы не оставляли во рту привкуса того масла, которым солдаты смазывают сапоги!

Шаус сам не замечал противоречия в своих доводах, но, когда пытался настаивать на том, чтобы Илар изучал военное дело, наткнулся на упорное сопротивление сына и еще более упорное сопротивление жены, считавшей, что Илар достоин более высокой судьбы, чем судьба солдафона, марширующего в толпе таких же неудачников. От Илара отстали.

Но, как человек увлекающийся, прочитавший множество книг, которые мама захватила с собой из столицы, из отцовского дома, Илар любил представлять себя одним из тех великих воинов, которые описаны в этих книгах. Тем более что, когда он пересказывал эти книги мальчишкам, с которыми водил дружбу, иногда ему приходилось изображать в лицах то, о чем он рассказывал. Так почему-то получалось убедительнее, интереснее. Вот и сейчас он представил себя Гедеором Великим, победившим дракона, летающее чудовище, похитившее прекрасную Каруну.

Кстати сказать, Илар всегда задумывался: а на кой демон этим самым драконам прекрасные девицы? Насиловать?

Ну, во‑первых, у дракона должно быть такое мужское достоинство, что несчастная Каруна лопнет, забрызгав стены пещеры нечестивца. Размеры-то дракона ого-го какие!

Во-вторых, какого демона ему насиловать эту девицу, ведь для него она уродка! Как для человека, например, старая плешивая ослица, увешанная репьями и присохшим дерьмом.

Если бы дракон своровал эту девицу, чтобы сожрать, это Илар бы счел вполне разумным объяснением. Так нет! Судя по книгам, тот держит ее где-то там в пещере или в башне месяцами, ожидая, пока какой-то придурок соберется наконец прийти и напасть на хозяина убежища.

Тут тоже был вариант – может, это ловля более вкусных объектов на приманку? А что, ходят себе герои и ходят, а он их жрет и жрет. А Каруна тем временем делается толстой, сытной, есть что положить на зубок!

Еще только начав читать эти книги, Илар как-то спросил у матери по поводу таких несуразностей, описанных в книгах, – мать долго смеялась, до слез, потом утерла глаза кружевным платочкам и сказала, что нельзя все эти истории воспринимать всерьез. Во-первых, никаких драконов в мире нет, это выдумки писак, создавших роман, а во‑вторых, в виде дракона тут изображаются жизненные невзгоды, беды, от которых главный герой и спасает героиню. И за это она ему очень благодарна, что и выказывает в конце романа. Это такой прием писателя, понимаешь ли.

Какой такой прием – Илар так и не понял, но решил позднее, как вырастет постарше, обдумать этот вопрос. Времени на обдумывание не нашлось, но тяга к представлению в лицах того, что Илар прочитал, осталась.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация