Книга Все способные держать оружие, страница 107. Автор книги Андрей Лазарчук

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Все способные держать оружие»

Cтраница 107

— Хорошо. Гейковцы тралили эфир семизначным скользящим кодом. Это?..

— Это из того пакета дез, который они съели. Когда я понял, что Гейко играет в свои ворота, я стал скармливать ему все, что попадало под руку. Надо было сбить его с темпа, заставить нервничать, озираться…

— Код пять-пять-семь-пять-семь-шесть-четыре — что он включает?

— Ты и это знаешь?!

— «Спите, герои русской земли, отчизны родной сыны…» — напел я.

— Молодец… Этот код отключает твою телеметрию.

— Отключает?

— Отключает.

— А включает ее что? А, знаю. «Спит гаолян…» Да?

— Правильно.

— Бомба во мне есть?

— Нет.

Я посмотрел Тарантулу в глаза. Он не удивился моему вопросу, не спросил: «какая бомба?» Просто сказал: «нет».

— Нет бомбы, сынок, не смотри так. Но вся эта жестяная требуха в тебе — в рамках той программы. Программа сорвалась… Не удалось создать надежной защиты.

Рентгений излучает сильно, а слизистая кишечника очень чувствительна. Агент с постоянным кровавым поносом — это, знаешь ли, нонсенс.

— А взрыв в Игле?

— Не наш.

— «Тама»?..

— «Тама» нашли еще позавчера. Ты же дал гепо наводку… С вертолета засекли излучение.

— Слава Богу…

— Ты тоже молодец. Вернемся, мой шею. На «Андрея Первозванного» я тебя представлю.

— Всех.

— Посмертно «Андрея» не дают.

— Тогда Кучеренко.

— Если жив — представлю.

— Слуга народа.

— Вольно, поручик… Еще ничего не кончилось… Это точно, подумал я. Еще все длится и продолжается.

— И вот что, Игорь. Будешь работать на новом направлении?

Я не стал уточнять — на каком «новом». Это было ясно.

— А — нужно: Вообще? На этом направлении?

Тарантул долго молчал. Очень долго. Я ждал. Он тоже не знал ответа, но думал-то он об этом куда больше, чем я…

— Нужно… не нужно… — пробормотал он наконец. — Не то это. Не тот разговор.

Они есть, они действуют — значит, мы должны знать о них все. По возможности все.

А зная — решать, что делать. Но — зная. Не гадать, как сейчас… Может быть, мы будем помогать им. А может, истреблять, как псов. Это решится само — потом. А сейчас — знать. Они лезут в нашу жизнь, играют нами, как… как куклами… — Тарантул закашлялся. — Как оловянными солдатиками. Это унизительно, наконец. Мы люди, и мы должны заставить их считаться с собой…

— Заставить… — усомнился я. — Шеф, а не кажется вам, что мы с вами уже в какой-то степени — их агенты? Независимо от своего желания?

— Кажется, — тут же согласился он. — Ну и что? Пусть мы даже на триста процентов будем действовать в их интересах — но и в наших ведь тоже! Представь — им вдруг станет невмоготу от того, что творится тут, и они решат, скажем, отдать победу Сталину? Что получится?

— Шеф, — сказал я, — вы меня убедили. Но прежде чем дать ответ, я хотел бы принять душ и выспаться.

— Душ — пожалуйста. А выспаться — уже дома.

— Но — сегодня?

— Сегодня.

Я чуть не умер под душем. От наслаждения, боли и слабости. Но все-таки не умер.

Когда я вышел из душа, похожий на полурастаявшего снеговика, Тарантул сидел все в той же позе: одна нога на столе, щекой опирается… о, нет, переменил позу — не на ладонь, а на сжатый кулак. Он напоминал Атоса из богато иллюстрированного, но очень древнего, без обложки и многих страниц, «Виконта де Бражелона», который как-то приблудился ко мне и живет в моем старом доме — вместе с другими старыми, странными и никому не нужными вещами вроде черного репродуктора-тарелки, двух белых фарфоровых собачек, фарфоровой же бутылки в форме рыбы, стоящей на хвосте, «Краткого курса истории ВКП(б)» с карандашными пометками на полях, пачки перевязанных ленточкой писем с ятями и твердыми знаками, подшивки журнала «Знание-сила» за тридцать третий год без последнего номера… Домой, подумал я, домой. Без Гвоздева. К черту Гвоздева. Домой.

И тут снова побежала по-щеке-на-подбородок-на-пол струйка крови: потревожил, приподнял коросту. Я матюгнулся, а Тарантул, вспорхнув, закружился, засуетился вокруг меня, перевязывая, обмазывая с головы до ног йодом, давая какие-то советы и что-то объясняя. Наконец он закончил малярные работы, дал мне надеть, кряхтя и поеживаясь — это я, конечно, кряхтел и поеживался, — комбинезон, потом почесал нос и спросил:

— Слушай, сынок, а нет ли тут места, где можно выпить?

Места — выпить… В памяти моей пролистнулось несколько страниц, и я ответил:

— Есть такое место!

Небо имело пепельный цвет, а солнце висело над крышами близким и четко вырезанным оранжевым диском… Тени были густо-черные. После ночной пиротехники, если не пройдут дожди или не подует ветер, такое непотребство может продержаться не один день.

Мы пересекли Гете — морпехи маячили на обычном месте, за оградой консульства — и углубились в переулки. Так, пытался я сообразить, а теперь — налево… Ага, вот и скверик. В скверике биваком расположился егерский батальон. Были натянуты навесы на легких козлах, на газонах стояли каре из рюкзаков. Дымилась кухня.

Десяток «барсов», уже на колесах, со скатанными юбками и убранными винтами, выстроился в очередь к заправщику. Самих егерей было немного, вряд ли больше роты: слонялись лениво и без очевидного дела, лежали на траве или на раскатанных циновках, и только часовые истово несли службу. Интересно, что среди темных комбинезонов я заметил песчаного цвета гимнастерки солдат Русского территориального корпуса — надо полагать, активно шло братание. Не видно было только гражданских, и это как-то неприятно посасывало…

Год 2002. Михаил 29.04. Около 03 час Где-то в Константинополе

Обзорные камеры работали, но я вдруг понял, что никогда не смогу понять, где нахожусь. Город был чужой, вымерший. Почему-то казалось, что дома затоплены водой и над крышами молча плавают невидимые снизу рыбы. Начинался вариант все того же охрусталения: я прекрасно понимал свою узкую задачу, на остальное недоставало внимания. Задача же была в том, чтобы не позволять программе «Криптомнем» идти вразнос: у Мумине было яркое воображение и полностью расторможенная психика. Лица на экране налагались одно на другое, срастались с какими-то звериными мордами: собачьими, кошачьими, обезьяньими… а однажды поперло такое, что я просто вырубил изображение. В конце концов я позволил себе вмешаться в самую тонкую настройку — и тут стало получаться. А может быть, Мумине просто пережгла свой страх и немного успокоилась…

В итоге к трем часам у нас были портреты пятерых, кого она видела в ту ночь: женщины с полным лицом и отвислыми щеками, другой женщины, очень худощавой, мужчины с приплюснутым носом и двух мальчиков: одного типичного турчонка, а второго — толстяка с заплывшими глазками. Именно они издевались над нею… пока их не позвала та худощавая женщина, позвала так… ну, будто бы они бросали камешки в воду, а тут — пора обедать…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация