Книга Мартовские колокола, страница 4. Автор книги Борис Батыршин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Мартовские колокола»

Cтраница 4

– И тут появился Стрейкер, – понимающе кивнул Каретников.

– Да, голубчик. Выскочил, как чертик из табакерки, негодяй эдакий, – подтвердил Вильгельм Евграфович. – Я уже потом заподозрил, что обязан его появлением именно господам из Палестинского общества: оказалось, что у сего бельгийского подданного немалые связи в этой организации. Во всяком случае, при подготовке экспедиции в Сирию именно он устроил мне протекцию по линии общества, да так быстро… Мне бы удивиться, заподозрить неладное, но нет – горел энтузиазмом, все ждал, что вот-вот – и мечты сделаются явью.

– А что, версия… – задумчиво сказал Олег Иванович. – В конце концов, если вы напали на записи этого веронца, – помнишь, Макар, я рассказывал, его еще казнили в Египте, – так что мешало и бельгийцу сделать то же самое? Нашел следы в какой-нибудь европейской частной коллекции или музее – и принялся искать варианты.

– Непонятно, – покачал головой Каретников. – Слишком уж сложно. Ну ладно, предположим, нашел, но зачем подбирать исполнителя в России? Будто в Европе мало археологов!

– Э-э-э, нет, не скажи! – хмыкнул Семенов. – Во-первых, европейские египтологи и знатоки Ближнего Востока все на виду. И если кому-нибудь из них поступило такое предложение – об этом тотчас стало бы известно в Англии или как минимум в Берлине. Там мощнейшая археологическая школа; в Берлинском королевском музее сам Эрман, а почти все современные египтологи – его ученики или поклонники. Или оппоненты, что в данном случае одно и то же. Другое дело Россия: наши, конечно, в Берлин и пишут, и ездят, – но все равно уровень связей не тот. И к тому же манускрипт спрятан в православном монастыре Святой Феклы, и еще очень большой вопрос – допустят ли к нему ученого из неправославной страны. Так что и тут с русским иметь дело куда выгоднее. Верно, Вильгельм Евграфович?

Евсеин кивнул.

– Да, вы правы. Представьте, монахини рассказывали мне о том итальянце, с которого и началась вся история. Так вот, после него к документу никого не допускали, я был первым. А ведь не доказано, что с такой просьбой к ним никто не обращался!

– Да, пожалуй… – неопределенно протянул Олег Иванович. – Мне это тоже показалось несколько странным… Но ведь на письмо веронца вы натолкнулись случайно?

– Совершенно случайно, уверяю вас! Можно сказать, если бы не одна назойливая муха – я бы вовсе ничего не знал. Видите ли, работал я в монастырском книгохранилище одного монастыря в Тоскане…


– Муха, значит? Как же так может быть?

– А очень даже просто, – снисходительно объяснил Николка, запихивая рюкзак в бортовой багажный отсек огромного автобуса. Низкий глубокий ящик был уже более чем наполовину забит: кроме рюкзаков там лежали длинные чехлы с фузеями, завернутый в мешковину барабан и даже два обшарпанных колеса от полевой двухфунтовки – бог знает, как ухитрились их туда запихнуть!

– Вильгельм Евграфович работал в библиотеке… тьфу, книгохранилище этого монастыря. Он писал какое-то исследование – кажется, по крестовым походам, не помню точно…

– Так книгохранилище или библиотека? Разные ведь вещи… – придрался я. Мы с Яшей только-только закончили запихивать нашу поклажу и теперь сидели рядом с автобусом на пирамиде рюкзаков – отдыхали.

– В библиотеку можно прийти, взять книгу, а потом отдать, – невпопад ответил Николка. – Ну или прямо там полистать, в читальном зале. А в книгохранилище посетителей почти не пускают. Вот Вильгельм Евграфович два года письма от университета писал; и пустили его в монастырское книгохранилище, только когда через самого папу римского разрешение дали.

– Да, католики – они такие, – подтвердил я. – Жадные. И хрен чем русским людям помогут…

– Ну ладно, не о том речь, – поморщился Николка. Он ужасно гордился тем, что раньше своих товарищей узнал об истории с Евсеиным, и теперь горел желанием первым поведать все детали. А тут, понимаешь, перебивают на каждом слове! – Так вот, Вильгельму Евграфовичу принесли четыре книги. Две он стал читать, а две других оказались лишними – монах, заведовавший книгохранилищем, что-то там не понял и прихватил их просто на всякий случай. А работают там очень забавно – стоя, за такой особой конторкой вроде аналоя. Она узкая; вот Вильгельм Евграфович и сложил лишние книги на край – чтобы отдать, когда монах снова придет. Так он и работал; но тут прилетела большая муха и стала летать вокруг, жужжа и мешая. Господин доцент стал махать руками, чтобы отогнать муху, – и случайно уронил отложенные книжки.

Конечно, господин Евсеин испугался – книги-то древние, ценные, и если бы монах увидел такую неаккуратность – это могло бы стоить разрешения на работу в хранилище. Так что он быстренько поднял книги – и вдруг заметил, что из одной из них выпал какой-то листок. Поднял, прочел – он был написан на латыни, – и оказалось, что это письмо того самого итальянца.

– Ну да, – только и оставалось мне поддакнуть, – помню, как же. Ему еще в Александрии голову оттяпали. А он, бедняга, палачей все поносил и грозился, что за ними тоже скоро придут…

– Да не перебивай же ты! – взорвался наконец Николка. – Ну никак договорить не дают, что ж это такое, в самом деле!

– Да ладно, прости, прости. – Мне и самому было интересно, что там с этим итальянцем, а фразы я вставлял все больше для порядку – чтобы собеседники не забывали о моей роли во всей этой истории. Зря, что ли, по Сириям ездили? – Давай, рассказывай дальше, мы слушаем…

– А дальше – в письме было написано, что итальянец этот – его, кстати, звали Джакопо Берталуччи и родом он был из города Верона – отыскал в Сирии некий загадочный манускрипт, в котором описываются способы проникновения в грядущее. И что этот манускрипт охраняют темные и неграмотные православные монашки, которые знать не знают, какое сокровище им доверено. Веронец писал своему другу, служившему при дворе Лукреции, герцогини Феррарской. Та, когда стала герцогиней, была совсем юной девушкой и очень скоро умерла – то ли от чахотки, то ли ее отравили. А вот среди придворных ее были, оказывается, заговорщики; и тот, кому этот несчастный веронец послал письмо, как раз и относился к их числу. Видимо, автор письма надеялся, что его высокопоставленный друг сумеет похитить бесценный манускрипт из монастыря в Маалюле и обратить его к пользе своего заговора. Но самое главное – вместе с письмом он передал старинные коптские четки, которые, по его словам, могли бы послужить ключом к «Вратам Хроноса» – так итальянец называл портал между временами.

– А где же он четки раздобыл? В Маалюле их вроде никогда не было; да и не отдали бы их ему монашки… – Вот удивительно! Оказывается, прежним хозяином наших бесценных четок был тот самый усеченный на голову макаронник? Ну сюрприз…

– Неизвестно, – пожал плечами Николка. – В письме об этом не было ни единого слова. История темная – похоже, Джакопо явился в Маалюлю, уже зная, что искать, а значит, четки он раздобыл еще раньше. В любом случае письмо до адресата не дошло: как раз тогда Лукреция умерла, а того, кому предназначалось письмо, заподозрили в отравлении, и ему пришлось бежать. Письмо каким-то образом попало в книгу, которая потом досталась монастырю: видимо, кто-то из родственников беглеца его все же получил, но не придал документу особого значения.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация