Книга Маркиз де Сад. Великий распутник, страница 22. Автор книги Сергей Нечаев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Маркиз де Сад. Великий распутник»

Cтраница 22

Вам также хорошо известно, что приступы головокружения и частые кровотечения из носа, которые у меня случаются, когда я не лежу, опершись головой на что-нибудь как можно более высокое, вынуждают меня пользоваться очень большой подушкой. Когда я попытался забрать с собой эту несчастную подушку, то вы бы подумали, что я пытаюсь выкрасть список тех, кто устроил заговор против государства; они варварским образом вырвали ее у меня из рук и заявили, что иметь объекты такого масштаба никогда не дозволялось. И действительно, я понял, что, несомненно, существует какое-то секретное правило или предписание правительства, которое оговаривает, что голова заключенного должна постоянно находиться в опущенном положении, ибо, когда мне отказали в моей гигантской подушке, дабы исправить эту ситуацию, я скромно попросил дать мне четыре обрезка доски, — они посчитали меня сумасшедшим. На меня накинулась целая свора проверяющих, которые, удостоверившись, что мне действительно чрезвычайно неудобно находиться в постели, в своей бесконечной мудрости заключили, что правила — это правила, и изменить их невозможно. Поистине, я вам говорю, вам нужно самой увидеть, чтобы в это поверить, и, если бы мы проведали, что такие вещи творятся в Китае, наши мягкосердые и сострадательные французы, не теряя ни секунды, возопили бы во всю глотку: "Ох уж эти варвары!"

Более того, мне сказали, что я должен сам стелить себе постель и мести комнату. Что до первого, то тем лучше, ибо они стелили ее чрезвычайно дурно, а мне нравится самому стелить себе постель. Но что до второго, то, к сожалению, это дело безнадежное; здесь недосмотрели мои родители, поскольку никогда не включали подметание в программу моего образования. Они ну уж никак не могли предвидеть… многих вещей. Если бы даже и предвидели, ни в одном постоялом дворе во всей стране не нашлось бы слуги, который мог бы подержать для меня свечку на подметальном факультете. Между тем я умоляю вас устроить, чтобы кто-нибудь преподал мне несколько уроков. Я предлагаю, чтобы человек, который меня здесь обслуживает, мел комнату раз в неделю на протяжении следующих четырех или пяти лет: я буду следить за каждым его движением, и вы увидите, по прошествии этого периода обучения, что я смогу мести не хуже него.

В течение семи долгих лет пребывания в Венсеннском замке мне позволяли пользоваться ножами и ножницами, и в этом отношении никогда не возникало ни малейшей проблемы. За эти семь лет я совершенно не улучшился, это я признаю, однако и не ухудшился. Не будете ли вы столь добры, чтобы указать им на этот факт и соответственно сделать так, чтобы мне вернули право использовать эти два предмета?

Я раздет до нитки, слава Богу, и в скором времени я буду гол, как в тот день, когда появился на свет. Мне не разрешили ничего с собой забрать, без всяких исключений, даже рубашку, а просьба забрать ночной колпак заставила лакея разразиться площадной бранью, де Ружемона — орать до хрипоты, вследствие чего я все там оставил, и теперь самым настоятельным образом прошу, чтобы вы привезли мне на первое же свидание две рубашки, два носовых платка, шесть салфеток, три пары домашних туфель, четыре пары хлопчатобумажных чулок, два хлопчатобумажных колпака, две сетки для волос, шапочку из черной тафты, два муслиновых галстука, халат, четыре небольших куска льняного полотна квадратной формы размером пять дюймов с каждой стороны, которые мне нужны, чтобы промывать глаза…"

В этом письме маркиз де Сад и не скрывает своей иронии, но то, что описывается дальше, вообще находится где-то за гранью…

Посмотрим сами. Неверный муж, который еще совсем недавно довел свою жену до ухода в монастырь, теперь требует, чтобы она привезла ему в новое место заключения несколько книг (по списку), а также "подушечку для зада", подбитые мехом домашние туфли, два матраца, полдюжины банок варенья, шесть фунтов свечей, пинту кельнской воды ("более хорошего качества, чем та, что вы присылали в последний раз, которая никуда не годилась"), пинту розовой воды для глаз и т. д. и т. п.

Не правда ли, складывается впечатление, что маркиз просто издевается над Рене-Пелажи, ведь он еще требует, чтобы розовая вода была разбавлена шестой частью коньяка…

А после всего этого пространного перечня он еще и заявляет:

"Пожалуйста, позаботьтесь, чтобы багаж был послан мне своевременно".

Как будто и не было всех издевательств последних лет…

Но он и на этом не останавливается, а называет жену "нежно любимой", "самой милой" и "исключительно честной супругой". А уже через несколько строк опять возвращается к своему прежнему "поучительно-обвинительному" стилю общения:

"Возможно ли было быть более низкой, более бесстыдной, коварной и лживой? И расскажите-ка мне теперь, верите ли вы все еще тому, что те, кто так злодейски предал вашего мужа, действуют в ваших лучших интересах, в надежде сделать вас счастливой?.. Мой дорогой друг, если они именно это вам и говорят, то они вас обманывают; скажите им, что вы услышали это непосредственно от меня".

А в конце письма он добавляет:

"Я нижайше вам кланяюсь, мадам, и умоляю посвятить малую толику своего внимания моему письму, моим просьбам и поручениям, тем более, что я имею твердое намерение, учитывая эту новую окружающую меня обстановку, посылать вам списки, списки и еще раз списки…"

И это пишет человек, который еще полгода назад упрекал жену в том, что ее письмо показалось ему бесконечным. Мы же не забыли те самые его слова: "Неужели вы думаете, что мне нечего больше делать, чем читать ваши бесконечные повторения? Поистине, у вас должно быть чудовищное количество свободного времени, если вы пишете такие длинные письма, и, должно быть, вы также полагаете, что у меня куча времени на то, чтобы вам на них отвечать".

Не забыла их и Рене-Пелажи, однако она, несмотря ни на что, тут же бросилась исполнять распоряжения маркиза. Удивительные все-гаки женщины встречаются еще в истории. Сейчас, наверное, таких уже давно не производят…


Находясь в Бастилии, маркиз де Сад жаловался постоянно и на все. У него даже была следующая специальная табличка, которую он вывешивал на двери своей камеры:

"К господам штабным офицерам Бастилии.

Настоящим заявляю штабным офицерам Бастилии, что комендант сего заведения вынуждает нижеподписавшегося пить поддельное вино, от которого его желудок ежедневно испытывает расстройство. Нижеподписавшийся убежден, что в намерения короля не входит, чтобы господину де Лонэ [14] и его прислужникам дозволялось оказывать неблагоприятное воздействие на здоровье тех, кого он должен кормить и охранять. Вследствие этого, нижеподписавшийся любезно просит, чтобы штабные офицеры, которых он знает как людей непредубежденных и честных, вмешались и выступили в качестве его посредников, дабы справедливость в данном случае могла восторжествовать".

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация