Книга Казанова. Правдивая история несчастного любовника, страница 45. Автор книги Сергей Нечаев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Казанова. Правдивая история несчастного любовника»

Cтраница 45

Так могло продолжаться до бесконечности, и Казанова прекрасно понимал это. Но он ничего не мог поделать. Эта злосчастная любовь на тридцать восьмом году жизни сделала его форменным идиотом, лишенным последних остатков самолюбия.


Через пару дней Казанова решил как-то развеяться и имел неосторожность пригласить большую компанию на загородную прогулку в Ричмондский парк, уточнив, что восемь человек как раз разместятся в двух имеющихся у него экипажах. Шарпийон, естественно, в число приглашенных не входила. Но ее это не смутило.

— Вас восемь, — заявила она, — а я буду девятой.

Казанова побелел от гнева, но промолчал, сделав вид, что ничего не произошло. Когда все благополучно прибыли на место, Казанова стал осыпать Шарпийон ругательствами. Но она повсюду следовала за ним, а потом, едва они чуть-чуть отстали от остальных гуляющих, усадила его на траву и атаковала такими страстными словами и ласками, что Казанова не выдержал.

— А как же та ночь? — спросил он.

— Ах, я не виновата, просто я дала обет не отдаваться никому вне дома.

— Зачем же тогда ты пришла?

— Это маменька все устроила…

От нежного щебета Шарпийон у Казановы закружилась голова. С огромным трудом он все же взял себя в руки и потребовал вернуть ему деньги.

— Они лежат у меня дома, приходите, и вы их получите, — ответила она.

Казанова был совершенно растерян и замолчал. Инициатива вновь перешла к Шарпийон. Уступая ее ласкам, он обнял ее и хотел было поцеловать, но тут она вдруг оттолкнула его, вскочила и с наглой усмешкой направилась по тропинке к выходу из парка. Не выдержав подобного издевательства, Казанова догнал ее, выхватил кинжал и приставил его к ее груди.

Наблюдавшая за этим компания украдкой посмеивалась, посчитав, что «милые бранятся — только тешатся». Казанова отчетливо понимал, что он пропащий человек, и был готов провалиться сквозь землю…


Несколько дней спустя, возле дверей ее дома он случайно наткнулся на молоденького парикмахера, приходившего каждый четверг завивать волосы Шарпийон. Мучимый ревностью, Казанова спрятался за угол дома и стал наблюдать. Вскоре из дома вышла мать Шарпийон. А вот парикмахер, похоже, уходить не собирался. «Тем лучше, — подумал Казанова, — некому будет поднимать шум». Когда его терпение окончательно лопнуло, он позвонил в дверь. Когда она отворилась, он ворвался в гостиную и подобно разъяренному быку налетел на несчастного парикмахера. Тот оказался парнем ловким и сумел убежать, зато Шаприйон получила по полной программе. Но и ей удалось вырваться через какое-то время и бежать на улицу. Догонять ее Казанова не стал.

Как только она исчезла в темноте, его гнев мгновенно прошел, но тут появилась мать Шарпийон и, быстро сообразив, что произошло, начала громко кричать:

— Моя бедная дочь! Она погибла! Ночью в Лондоне!

Казанова испугался. Ему стало безумно жалко избитую им Шарпийон, но еще больше он жалел себя, ибо теперь английский суд наверняка приговорит его к серьезному наказанию. Старая мегера Аугшпургер уж точно найдет необходимых свидетелей, подаст жалобу, и он кончит свои дни в тюрьме.

Он попросил мать Шарпийон немедленно сообщить ему, когда ее дочь вернется, и пообещал возместить все расходы. Он вернулся домой, когда уже было два часа ночи.

В восемь утра пришла служанка и сказала, что мисс Шарпийон вернулась домой очень больной. Казанова тут же побежал к ней, но его не впустили. Мать Шарпийон и ее тетки заголосили на всю улицу:

— Пришел Казанова, наш палач, спасите нас!

На следующий день он снова был у ее дома, и ему сказали, что Шарпийон лежит в смертельных конвульсиях. Она якобы уже получила последнее причастие и не проживет и часа. Казанова почувствовал, как что-то ледяное больно сжало его сердце. Он пошел домой, твердо решив покончить с собой…


Дома преисполненный горьких мыслей Казанова положил часы, остатки драгоценностей и кошелек в шкатулку, которую запер в письменный стол, и написал венецианскому послу, что после его смерти его имущество должно отойти к господину Брагадину.

После этого он взял пистолет и пошел к Вестминстерскому мосту, чтобы утопиться в Темзе. По пути он купил полные карманы свинцовых пуль, так как решил выстрелить на мосту себе в висок, чтобы тело его упало в воду и тотчас камнем пошло ко дну. Он не хотел оставлять себе ни единого шанса. Его совесть запрещала ему пережить смерть Шарпийон.

Однако на мосту он встретил шевалье Эгарда — одного из своих приятелей-англичан.

— Почему вы так мрачны? — спросил тот.

Потом он заметил рукоятку пистолета в кармане Казановы.

— Вы идете на дуэль?

Несмотря на все попытки Казановы пройти мимо, шевалье Эгард не уступал ему дорогу. Тогда Казанова сказал себе, что от одного дня уже нечего не зависит, и пошел с ним.

Они вошли в заведение «Канон Кофе Хауз», где две очаровательные англичанки станцевали для них обнаженными под аккомпанемент оркестра слепых музыкантов. Теперь Казанова был уже не так подавлен, как еще час назад. К нему вернулась способность думать, и он рассказал обо всем своему приятелю. Выслушав его, молодой англичанин заплатил за все, а потом, посоветовав махнуть рукой на проблемы, повел Казанову в знаменитый на весь Лондон танцзал, чтобы вкусить там продажной любви. К своему удивлению, Казанова увидел в этом танцзале… свою Шарпийон — живую и здоровую!

Казанова не мог поверить своим глазам. Разве Шарпийон не умерла? Сердце Казановы забилось так сильно, что он не смог и пошевелиться, ведь он уже похоронил ее и оплакал! Ведь он только что из-за нее чуть не покончил с собой! Да что же это такое! Да ведь это… И только через несколько минут он, наконец, с необычайной ясностью осознал, что мерзавка и на этот раз обманула его.

Придя в себя, он сказал шевалье Эгарду, что обязан ему жизнью, а тот заверил его, что за такие вещи он может посадить Шарпийон и ее мать в тюрьму.


Казанова был настолько зол, что и в самом деле подал на мамашу и ее отвратительную дочь в суд, обвинив их в обмане и вымогательстве. Женщин арестовали, но те, в свою очередь, обвинили Казанову в насилии, привели свидетелей, и, в конечном итоге, в тюрьму посадили не их, а Казанову.

— Господин Казанова из Венеции, — объявил толстый судья по имени Джон Филдинг, — вы приговариваетесь к пожизненному заключению.

— Но за что? — возмутился Казанова. — Что я такого сделал?

— Вы правы, — спокойно ответил ему судья, — мы находимся в стране, где не наказывают людей, не объяснив им, за что. Вы приговорены на основании показаний двух свидетелей за то, что совершили насилие над молодой девушкой.

— Но это ложь! Эта девушка — настоящее чудовище!

— Но ведь есть два свидетеля.

— Два лжесвидетеля, господин судья!

— Вы имеете полное право подать протест на вынесенное решение…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация