Книга Русская Италия, страница 26. Автор книги Сергей Нечаев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Русская Италия»

Cтраница 26

«Прибыв в Италию, мои родители прежде всего остановились в Милане. Мой отец хотел снова увидеть знаменитый собор, который произвел на него глубокое впечатление во время его первого путешествия в Европу. Он осмотрел все детали его, пришел в восторг от его фасада, хотел даже взобраться на крышу для того, чтобы полюбоваться видом, простиравшимся далеко по Ломбардской равнине. С началом осенних дождей мои родители уехали в Флоренцию и устроились там на зиму. У них не было там знакомых, и они были предоставлены друг другу в течение нескольких месяцев…

Во Флоренции мой отец был очень занят: он писал свой роман «Идиот», начатый им в Женеве. Мать помогала ему, записывая стенографически сцены, которые он диктовал ей. Но все-таки она боялась мешать ему в часы, когда он сосредоточивался, и поставила себе задачу подробно изучить Флоренцию с ее прекрасными храмами и чудными художественными коллекциями. Она привыкла назначать мужу место встречи у какой-нибудь знаменитой картины, и когда Достоевский переставал писать, он встречался с нею в палаццо Питти. Мой отец не любил изучать картинные галлереи с Бедекером [2] в руках; при первом же посещении он избирал несколько нравившихся ему картин и приходил часто любоваться ими, не интересуясь остальными. Долго стоял он перед своими любимыми картинами и излагал своей жене мысли, которые они возбуждали в нем. Затем они гуляли по городу, вдоль Арно. По дороге к дому мои родители делали круг для того, чтобы взглянуть на двери баптистерий, которыми восхищался мой отец. Если стояла хорошая погода, то они отправлялись на прогулку в Кашины или в сад Боболи. Розы, цветущие там в январе, произвели сильное впечатление на их северную фантазию. Мои родители привыкли в это время года видеть покрытые снегом реки, покрытые снегом улицы и закутанных в шубы людей. Цветы в январе казались им непостижимым явлением. Мой отец говорит о розах в саду Боболи в своих письмах к друзьям, а моя мать в своих воспоминаниях.

Весною моя мать снова почувствовала себя беременной. Отец был очень счастлив, когда узнал об этом; рождение маленькой Сони лишь усилило в нем жажду отцовских радостей. Так как климат Флоренции оказался полезным для моей матери, то мои родители предполагали первоначально провести еще один год в Италии. Но по мере приближения момента разрешения от бремени моей матери их план менялся. В гостиницах и меблированных квартирах Флоренции в то время не существовало нынешней многоязычной прислуги, одинаково скверно говорящей на всех языках. Скромная прислуга Флоренция того времени довольствовалась тем, что говорила хорошо по-итальянски. Моя мать скоро научилась кое-как болтать на этом языке и служила переводчицей моему отцу. Всецело занятый своим романом, он не мог изучать итальянский язык. И теперь, когда она вынуждена будет вскоре слечь и, быть может, даже заболеть серьезно, моя мать думала о том, как справится ее муж среди итальянской прислуги и сиделок. Отец также думал об этом и заявил жене, что предпочел бы провести зиму в стране, язык которой он знает. К этому времени Достоевский стал интересоваться славянским вопросом, который позже столь сильно занял его, и он предложил моей матери отправиться в Прагу, где он хотел ближе изучить чехов. Мои родители покинули Флоренцию в конце дета. Для того, чтобы не утомлять мою мать, они совершали лишь короткие дневные переезды, останавливались в Венеции, Триесте и Вене».

* * *

Личная жизнь Л. Ф. Достоевской не сложилась: ни мужа, ни детей у нее не было.

Последние два года своей жизни дочь писателя провела в Италии. Она переехала туда из Ниццы с целью продолжения лечения. По ее словам, во всем было «виновато ужасное беженское существование с подачками из разных благотворительных учреждений». В своем последнем письме в Россию, датированном 1926 годом, она просила племянника Андрея «отслужить панихиду о своей бабушке и дедушке Достоевских».

В последнее время она жила в местечке Гриес, теперь входящем в городскую черту Больцано. Благодаря поддержке заграничных литературных обществ она могла жить в хороших санаториях и, по указанию докторов, менять местности, так как была больна белокровием. В Гресе она и умерла 10 ноября 1926 года в частной клинике известного доктора Рёсслера.

В архиве тамошней православной церкви сохранилась метрическая книга прихода за 1926 год, в которой в графе об умерших крупным, «торжественным» почерком сделана запись:

«10 ноября н. ст. (28 октября ст. ст.) скончалась в городе Больцано Gries Любовь Федоровна Достоевская, дочь русского писателя Ф. М. Достоевского».

Русскую общественность о кончине дочери великого писателя известила эмигрантская газета «Возрождение», выходившая в Париже. Скромная похоронная процессия проводила Л. Ф. Достоевскую в последний путь. Ее погребли на небольшом местном кладбище «Ольтризарко», которое во второй половине 50-х годов прошлого века было упразднено. При этом надгробие Л. Ф. Достоевской перенесли на центральное городское кладбище. Как написала местная газета, «здесь в новой достойной могиле упокоилась Эме Достоевская (так, на французский лад, она называла себя за границей. — С. Н.), великой заслугой которой является распространение бессмертных произведений ее отца». По прошествии времени надгробие было отреставрировано по почину и при содействии известного деятеля русской культуры в эмиграции барона Эдуарда Фальц-Фейна (дальнего родственника Л. Ф. Достоевской).


Русская Италия

Город Больцано в Восточных Альпах

* * *

В 1999 году исполнилось 130 лет со дня рождения Любови Федоровны Достоевской, которая значительную часть своей жизни прожила в Европе и умерла в Италии.

В своих «Мемуарах» она показала себя истинной дочерью великого отца, написав пророческие слова:

«Ужасная гроза разразилась над Россией и разрушила всю нашу европейскую цивилизацию. После несчастной войны вспыхнула революция, которую давно предсказал Достоевский; трещина между нашими крестьянами и нашей интеллигенцией, все увеличивавшаяся в течение двух столетий, наконец стала пропастью. Наша одурманенная европейскими утопиями интеллигенция устремилась на Запад, тогда как народ наш, верный преданиям предков, обратился к Востоку. Русские интеллигенты, нигилисты и анархисты намеревались насадить в нашей стране европейский атеизм, тогда как наши глубоко религиозные крестьяне хотели остаться верными Христу. Результат этой борьбы развертывается перед нашими глазами».

Русская Италия
Глава седьмая
Венценосные скитальцы
Русская Италия

Будучи председателем Русского собрания в Риме, помещавшегося тогда в бывшей студии Кановы на виа Колоннетте, князь Романовский собирал деньги и средства для помощи беженцам, организовал бесплатную столовую. В эти годы он сделал бесконечно много добра, когда в разбитой и обнищавшей Италии оказалось немало беженцев.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация