Книга Австро-Венгерская империя, страница 141. Автор книги Ярослав Шимов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Австро-Венгерская империя»

Cтраница 141

Через месяц, 11 мая, австрийский император отправился к немецкому союзнику в Спа. Там кайзер и военные руководители Германии, фельдмаршал Гинденбург и генерал Людендорф, вынудили Карла подписать Waffenbund — соглашение о еще более тесном военном, а в перспективе и экономическом союзе двух стран. Этот договор окончательно превращал дунайскую монархию в слабого сателлита Германской империи. Судьба Габсбургов была решена. Победа Германии, о близости которой не переставали трубить Гинденбург с Людендорфом, превратила бы Австро-Венгрию на неопределенно долгое время во второразрядную страну, отданную на откуп всемогущей союзнице. Победа Антанты отныне тоже не сулила монархии ничего обнадеживающего: скандал вокруг писем Карла похоронил всякую возможность дальнейших контактов между Габсбургами и западными державами.

Катастрофа была близка. Обстановка на фронтах стала меняться в пользу Антанты. Последнюю победу на Западе немцы одержали в марте 1918 г., но их наступление в Пикардии оказалось недостаточно мощным для того, чтобы переломить ход войны. Летние наступления на Западном и Итальянском фронтах захлебнулись (на реке Пьява отчаянно оборонявшиеся итальянцы и англичане вынудили австро-германские части отойти с большими потерями). Наконец, 8 августа 1918 г. настал, по выражению генерала Людендорфа, «черный день немецкой армии»: войска Антанты прорвали фронт немцев у Амьена. Даже берлинские стратеги начали понимать, что война проиграна. В Вене об этом догадывались уже давно. Наступала последняя осень монархии Габсбургов.

FINIS AUSTRIAE

Помимо поисков путей к миру, важнейшей составной частью политики Карла I была либерализация внутриполитической обстановки в Австро-Венгрии. С этой целью император 30 мая 1917 г. вновь созвал не собиравшийся более трех лет рейхсрат — парламент западной части монархии. Перед этим в венских правящих кругах шли жаркие дебаты о возможности октроирования (введения «сверху», императорским указом, в соответствии с 14-й статьей конституции) основ нового политического устройства Цислейтании. Фактически речь шла о выполнении пожеланий австро-немцев, выраженных в «Пасхальной декларации», — придании немецкому статуса официального языка на западе монархии, окончательном административном отделении Галиции, разделении чешских земель на национальные округа и заключении таможенного союза с Германией. Одним из сторонников такого решения был премьер-министр Г. Клам-Мартиниц, однако Карл спустил проект на тормозах. Он сознавал, что дальнейшее усиление австро-немцев не только не упрочило бы положение монархии, а наоборот. 16 апреля 1917 г. было объявлено, что уже подготовленные проекты императорских рескриптов так и останутся проектами.

Неудача попытки октроировать новое Государственное устройство и возобновление деятельности рейхсрата продемонстрировали намерение императора взять курс на либерализацию, опираясь на все народы монархии, а не только на немцев и венгров. Важным шагом в этом направлении стала и отставка в мае 1917 г. премьер-министра Венгрии И. Тисы, олицетворявшего непреклонный мадьярский консерватизм и верность союзу с Германией. Но начав реформы в воюющей стране, в условиях непрерывного возрастания внешней угрозы (ее главным источником являлась уже не столько Антанта, сколько союзная Германия), Карл, на мой взгляд, сделал очередной опрометчивый шаг. Несомненно, отмена наиболее жестких и скандальных репрессивных мер была необходима для снижения нараставшей внутренней напряженности. Однако созыв рейхсрата, т. е. предоставление парламентской трибуны лидерам национальных движений, был воспринят многими из них как симптом слабости власти, как признак того, что у императора и правительства можно вырвать уступки — для этого стоит лишь оказать на них соответствующее давление.

Вряд ли можно считать социальные проблемы главным побудительным мотивом новой политики императорского правительства. Хотя недовольство населения бесконечной войной и экономическим кризисом нарастало, требования бастующих и участников «голодных маршей» очень редко шли дальше лозунга, выдвинутого во время одной из подобных акций протеста: «Дайте нам картошки, или будет революция!» Даже в чешских землях, где этнический конфликт тлел уже несколько десятилетий, демонстранты «почти до конца 1917 года... выражали исключительно социальный протест. Национальные противоречия до этого времени находились на втором плане. В некоторых случаях чехи и немцы вместе участвовали в «голодных маршах». Правда, все более частыми становились проявления антисемитизма, иногда (например, летом 1917 г. в Моравии) выливавшиеся в настоящие погромы. Но, как бы то ни было, взрывная сила национализма по-настоящему показала себя лишь позднее, в последний год существования Австро-Венгрии. Позволю себе предположить, что это произошло во многом благодаря тому, что Карл I, руководствуясь наилучшими побуждениями, сам сильно раскачал и без того не слишком устойчивую лодку дунайской монархии.

До сих пор здание государственной власти в Австро-Венгрии держалось прежде всего благодаря центростремительным силам, которые олицетворяли собой Франц Иосиф, единая армия и чиновничество. Со смертью старого императора исчез один из названных факторов, поскольку преемник Франца Иосифа не обладал и малой долей авторитета «шенб-руннского старца». Но действовали другие факторы, и их существование вызывало у многих национал-радикалов чувство безысходности: надеяться на перемены, судя по всему, можно было только после войны. Для «непривилегированных» народов вплоть до 1917 г. единственным способом как-то изменить баланс сил в свою пользу оставался осторожный активизм. Поспешная либерализация внутренней политики при Карле I вновь вызвала к жизни силы, которые в 1914—1916 гг. были вытеснены с политической сцены в эмиграцию или подполье. Рейхсрат для императора Карла стал тем же, чем были Генеральные штаты для Людовика XVI; созванный для того, чтобы обсудить с представителями народов перспективы их дальнейшего совместного существования в рамках габсбургского государства, парламент быстро превратился в катализатор центробежных процессов, в орган, по сути дела,антигосударственный. Последнего Габсбурга погубила гонка за двумя зайцами: еще не снискав никаких лавров на миротворческом поприще, он начал, по удачному выражению чешского историка И.Шедивого, «императорскую перестройку», надеясь добиться внутренней гармонии в стране, угроза существованию которой исходила прежде всего извне.

По мере того как продолжались заседания рейхсрата, позиция чешских и югославянских депутатов (последние создали единую фракцию, главой которой стал словенский политик А.Корошец) становилась все более радикальной. Чешский союз выступил с заявлением, в котором значилось: «Представители чешского народа действуют, исходя из глубокого убеждения в том, что нынешнее дуалистическое государственное устройство создало... народы правящие и угнетенные и что одно лишь преобразование габсбургско-лотарингской державы в федерацию свободных и равноправных государств устранит неравенство народов и обеспечит всестороннее развитие каждого из них в интересах всей страны и династии... Мы будем добиваться объединения... чехо-славянского народа в

рамках демократического чешского государства — включая словацкую ветвь нашей нации...» Эта декларация вызвала бурю возмущения в Будапеште, поскольку присоединение словацких земель к чешским означало бы нарушение территориальной целостности Венгерского королевства. «Во втором парламенте монархии... щелкают ножницы, которыми чехи хотят разрезать Венгрию», — писала венгерская пресса.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация