Книга Прелюдия к убийству. Смерть в баре, страница 165. Автор книги Найо Марш

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Прелюдия к убийству. Смерть в баре»

Cтраница 165

– Но, мой дорогой друг, в бутылочке из-под йода яд не обнаружен. Ее нашли и исследовали. Нет там цианида!

– Точно так, сэр. А теперь позвольте сообщить об улике, о которой вы не знаете. Поскольку если бы знали, то и выводы, весьма вероятно, сделали бы другие. Не так давно нам удалось установить, что за несколько часов до убийства из аптечки первой помощи из ванной комнаты на втором этаже исчез точно такой же флакон из-под йода.

Полковник Брэммингтон открыл было рот, будто намереваясь заговорить, но потом, судя по всему, передумал, закрыл рот и махнул рукой. Продолжайте, мол.

– Изначально бутылочка с остатками йода находилась в аптечке первой помощи, помещавшейся на полке в угловом шкафчике в частном баре, – сказал Аллейн, повинуясь жесту полковника. – Самая что ни на есть невинная бутылочка с отпечатками одного только Абеля. Потом к ним прибавились отпечатки Леджа, когда он позаимствовал у Абеля йод, чтобы дезинфицировать порез на подбородке. Абель сам выдал ему этот флакончик. И эта невинная, так сказать, бутылочка и была найдена, по моему мнению, под диваном в частном баре. А вот та бутылочка, из которой Абель потом заливал йодом ранку на пальце Уочмена, самым волшебным образом трансформировалась в более крупные осколки, найденные суперинтендантом вместе с осколками стаканчика из-под бренди, и в небольшой фрагмент спекшегося стекла, обнаруженного нами с Фоксом среди пепла в жерле камина.

– Ага! – воскликнул полковник, вскакивая с места. – Теперь, кажется, до меня дошло. Летальный флакон со смешанным с йодом цианидом взяли из аптечки в ванной и заменили им невинный флакончик. Понятное дело, что на ручке шкафа были обнаружены только отпечатки Абеля – ну и так далее… И Абель Помрой лично достал этот флакон из шкафа и собственными руками залил находившимся в нем раствором ранку на пальце Уочмена. Великолепная придумка!

– Абсолютно с вами согласен, сэр, – кивнул Аллейн.

– Ну а если так, Аллейн, то я окончательно посылаю к черту свою вторую любовь и, снедаемый нетерпением и ревностью, возвращаюсь к первой. Но как вы сможете доказать эту вашу гипотезу?

– В самом деле, как? Мы очень надеемся, что эксперты помогут нам установить идентичность более крупных осколков с тем типом стекла, из которого обычно изготавливаются бутылочки для йода. Это, конечно, не прямая улика, но тем не менее… Кроме того, как я уже говорил, у нас есть и другие улики.

– Одного не пойму: какой у него мог быть мотив?

– У кого, сэр?

– У старого Помроя, разумеется.

Аллейн одарил его удивленным взглядом.

– Извините, сэр. Похоже, я не до конца осознал вашу мысль. Насколько мне известно, у Абеля не было ни единого мотива желать смерти мистеру Уочмену.

– К чему это вы клоните, инспектор?

– К тому, сэр, что Абеля Помроя вряд ли можно назвать вашей, так сказать, самой первой любовью. Ибо если мы примем за основу теорию с бутылочками из-под йода, то в этом случае нам придется признать, что о ранении Уочмена было известно заранее. А кому это могло быть заранее известно, сэр? Одному только Леджу.

II

Потребовалась вторая половина последней бутылки крепкого эля «Требл Экстра», чтобы снизить накал эмоций у главного констебля. По счастью, упомянутая доза подействовала на него как должно, и полковник успокоился.

– Действительно, – сказал он, – поначалу мною владела совсем другая идея. И теперь у меня такое чувство, что я по собственной глупости сбросил в этой партии главный козырь. Ведь Ледж именно этим козырем и был. Продолжайте, мой дорогой Аллейн. Раскройте вашу мысль. Кажется, Джон Локк [29] сказал, что одно дело – показать человеку его ошибку, и совсем другое – убедить его в своей правоте. Вы мне мою ошибку показали. Так что теперь вам осталось продемонстрировать нам истину. Причем так, чтобы все мы в нее поверили.

– Странное дело, – произнес Аллейн, – но с самого начала почти всем нам казалось, что мистер Ледж – тот человек, который нам нужен. Во всяком случае, мистер Харпер считал так. Да и вы, сэр, тоже. Сегодня днем я сказал Харперу, что мы с Фоксом пришли к тому же самому заключению. Просто вы попросили не говорить вам ничего серьезного перед обедом, и мы подчинились, хотя обсуждали эту теорию в Иллингтоне и до вашего приезда, и после вашего отъезда. Харпер выступал за немедленный арест Леджа, а я, возможно ошибочно, думал, что мы должны предоставить ему еще немного времени, чтобы петля потуже затянулась. Полагал, что наши свидетельства посчитают в значительной степени притянутыми за уши и основанными на предубеждении, и завершить дело prima facie [30] , то есть без сучка и задоринки, у нас не получится.

– Наверняка у вас есть свидетельства, которые окажутся достаточно весомыми для любого жюри. Расскажите же о них поскорее!

– Начнем с того, – сказал Аллейн, – что, по нашему мнению, Ледж с самого начала планировал придать этому преступлению видимость инцидента. Без сомнения, он считал, что это дело завершится дознанием в офисе коронера. И держал себя в полном соответствии с теорией несчастного случая. То есть изображал безутешного субъекта, угнетенного осознанием того, что в силу трагических обстоятельств и по воле злого рока убил совершенно незнакомого человека. Это полностью объясняет его поведение после смерти Уочмена, во время дознания и в последующие дни. Короче говоря, он все поставил на карту несчастного случая, и сейчас отлично видно, как сильно рисковал. Но так уж вышло, что этот огромный риск почти оправдался, и Ледж едва не ушел безнаказанным. Если бы старый Абель не поднял такой шум вокруг этого дела ради спасения доброго имени своей гостиницы, а мистер Нарк и его сторонники не разозлили свыше всякой меры суперинтенданта Харпера, то вполне могло статься, что это дело завершилось бы на стадии принятого офисом коронера вердикта. Что же касается возможного мотива Леджа, то мы исследовали его в первую очередь. И пришли к выводу, что мотив относится к тем временам, когда Ледж звался Монтегю Трингл и находился под судом из-за крупной финансовой махинации, организатором которой был. Как не так давно выяснилось, в результате его деятельности разорились многие люди, а трое из них даже покончили жизнь самоубийством. Не говоря уже о длинном списке клерков и чиновников, которые в связи с этим потеряли работу. Короче говоря, дело вышло скандальное. Далее. Уочмен, защищая на этом процессе лорда Брайони, сумел свалить большую часть вины на Леджа – или на Трингла, которого, похоже, нам придется вскоре называть именно этим именем. Но пока для нашего удобства пусть он побудет Леджем. Итак, Уочмен обвинил на процессе его во всех тяжких, и, по моему мнению, в значительной степени благодаря его выступлению в суде Ледж получил столь значительный срок. Хочу заметить, что в те годы Ледж носил эспаньолку и усы, а его волосы еще не подернулись сединой. Иными словами, его внешность сильно изменилась, когда он вышел из тюрьмы. Пережив после освобождения ряд жизненных испытаний и невзгод в Ливерпуле и Лондоне, он приехал на побережье, якобы страдая от болей в груди и заболевания ушей, для лечения которого привез некий лечебный препарат и пипетку. Харпер нашел эту пипетку, когда обыскивал номер Леджа на следующее утро после смерти Уочмена. Но сейчас ее там нет.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация