Книга Юность Розы, страница 38. Автор книги Луиза Мэй Олкотт

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Юность Розы»

Cтраница 38

Дядя Алек догадался, что его любимые тетушки тайно страдают из-за этого. Он укорял себя в душевной слепоте и эгоизме. Алек уже стал было придумывать что-нибудь такое, что могло бы исправить положение, когда Роза обратилась к нему со своей новой идеей. Это дало ему прекрасную возможность переключить внимание девочки с себя на тетушек. Доктор и не подозревал в себе такой сильной любви к Розе до тех пор, пока не передал ее тетушке Изобилие.

Он стал часто заглядывать к ним, чтобы потихоньку посмотреть, как справляется Роза с тестом или слушает со вниманием кулинарную лекцию тетушки Изобилие. Иногда дамам удавалось застигнуть шпиона врасплох, когда он подглядывал за ними. Тогда они изгоняли дядю Алека из своих владений, приставляя к его боку скалку вместо пистолета. Если же стряпня была удачнее обыкновенного и кухарки пребывали в мирном расположении духа, они угощали доктора кусочком пряника, или каким-нибудь маринадом, или сладким пирожком, форма которого казалась им небезупречной.

Теперь каждый день на столе появлялись новые блюда, и доктор всегда хвалил великолепно приготовленную еду. Как-то раз он особенно многословно воздал честь одному кушанью, после чего узнал, что его готовила Роза. Она же премило покраснела от скромности и невинной гордости:

– Я очень рада, что вам понравилось, дядя.

Это было незадолго до того достопамятного дня, когда на столе появился пресловутый каравай. Выучиться печь хлеб нелегко, а тетушка Изобилие была до тонкостей точна в своем преподавании. Так что сначала Роза изучала дрожжи, и потом через освоение тайн пирожного и бисквитного теста дошла и до удачного, красивого и хорошо выпеченного каравая хлеба. Его подали за чаем, сияющая Фиби торжественно внесла хлеб на серебряном подносе и шепнула доктору Алеку:

– Как вам хлебец, сэр?

– Вот так хлеб! Вот так великолепие! Неужели моя девочка испекла его сама? – спросил он, осматривая красивый и вкусно пахнущий каравай с видимым интересом и удовольствием.

– От начала и до конца Роза все сделала сама и даже ни разу не попросила ни моей помощи, ни моего совета, – тетушка Изобилие даже всплеснула руками от гордости за ученицу.

– У меня столько было неудач и ошибок, что я стала думать, что никогда не сумею справиться с хлебом самостоятельно. Однажды Дэбби сожгла один великолепный хлеб, потому что я о нем забыла. Она была в кухне и почувствовала запах горелого хлеба, но не дотронулась до него. А потом сказала мне, что если уж я взялась печь хлеб, то не должна ни на что отвлекаться и думать только о хлебе. Как это вам понравится? Разве она не могла меня позвать? – вздохнула Роза, вспомнив о недавнем огорчении.

– Она хотела, чтобы ты все познала на своем опыте, как та Розамонда в истории про пурпурный кувшин, помнишь?

– Я всегда считала, что во всем виновата ее мать. Она же ни единым словом не предупредила девочку о последствиях, и всякий раз, подавая Розамонде чашку, чтобы положить в нее пурпур, говорила вызывающим тоном: «Я не хочу давать тебе чашку, но вот она, мое дитя»! Фу! Мне всегда хотелось встряхнуть эту противную женщину, хоть она и выставлялась примерной мамашей.

– Ну, расскажи мне лучше о каравае, – сказал доктор Алек, потешаясь над негодованием Розы.

– Да что о нем рассказывать, дядя? Я только старалась быть внимательной и не отходила от печки, пока он в ней сидел, так что чуть не испеклась сама. На этот раз все шло как по маслу, и вот он вышел красивый, круглый и поджаристый. Попробуйте же его, дядя. Так же он вкусен, как красив?

– Неужели его придется разрезать? Не поставить ли каравай под стекло, как это делают с восковыми цветами и разным изящным рукодельем?

– Да что вы, дядя! Ведь он заплесневеет, засохнет, испортится, к тому же над нами будут смеяться, а также и над моим старомодным ремеслом. Ведь вы обещали его съесть до последней крошки и должны сдержать свое обещание! Конечно, не сразу весь, а понемножку, а я могу испечь еще.

Доктор Алек торжественно отрезал горбушку, которую в хлебе любил больше всего, и медленно, словно исполняя какой-то ритуал, съел ее. Потом вытер рот салфеткой и поцеловал племянницу в лоб, сказав ей от всего сердца:

– Душенька ты моя! Хлеб великолепный, и ты делаешь честь своей учительнице. Когда мы устроим нашу образцовую школу и я предложу премию за лучший хлеб, ты ее получишь.

– Я уже и так ее получила и вполне довольна, – улыбнулась Роза, усаживаясь на свое место и стараясь скрыть обожженную правую руку.

Ей было больно, но девочка не хотела огорчать дядю Алека. Однако доктор все же заметил ожог и догадался, когда и как он был получен. А после чая заставил племянницу смазать обожженное место мазью.

– Тетушка Клара говорит, что я испорчу себе руки, но мне все равно, потому что мне так приятно общаться с тетушкой Изобилие. Думаю, что и ей нравится возиться со мной. Только вот что меня заботит, дядя, и я должна с вами посоветоваться, – сказала Роза, когда они в сумерках прохаживались по столовой, и опустила свою обожженную и перевязанную руку в ладонь дяди Алека.

– Опять какие-то секреты? Я их ужасно люблю. Говори, мой друг, говори.

– Видите ли, дядя, я думаю, что тетушка Спокойствие также хотела бы меня чему-нибудь научить, и даже знаю, чему именно. Вы ведь знаете, что она почти не выходит из своей комнаты, ей трудно ходить. А с тех пор, как мы с тетушкой Изобилие так заняты, тетушка Спокойствие, вероятно, очень скучает и чувствует себя совершенно одинокой. Вот я и надумала поучиться у нее шитью. Она так чудесно шьет, а шитье ведь очень полезная наука, и мне будет нелишне стать хорошей швеей, не так ли?

– Да благословит Бог твое доброе сердечко, ведь я именно об этом и думал, когда тетушка Спокойствие призналась мне, что редко видит тебя с тех пор, как ты начала учиться готовить. Я хотел с ней поговорить, но думал, что у тебя и так много дел. Добрая старушка придет в восторг и с удовольствием передаст тебе все, что знает о рукоделии. Особенно о петельках для пуговиц, потому что едва ли найдется много женщин, умеющих делать их хорошо. По крайней мере, я так думаю. Поэтому обрати особое внимание на петли. Можешь наделать их на всех моих сюртуках, если это тебе понадобится для практики! Я готов ходить весь в петлях!

Роза очень смеялась над подобным предложением, но обещала серьезно заняться этой частью рукоделия и призналась, что совсем не умеет штопать чулки и носки. Дядя изъявил готовность предоставить ей чулки во всевозможных стадиях разрушения, а также купить себе запас новых носков, чтобы она имела удовольствие штопать на них пятки.

Потом они пошли с просьбой к тетушке Спокойствие и, к ее великой радости, представили свое прошение в весьма почтительной форме. А тетушка решила сразу же приготовить хорошенькую рабочую корзинку для своей ученицы, подобрала штопальные иголки, подготовила нитки.

Что за счастливые и деятельные дни начались теперь у Розы! Утром она вместе с тетушкой Изобилие обходила весь дом, чтобы убедиться, что все в порядке, осматривала шкафы с бельем и кладовые, заглядывала в банки с маринадом и вареньем, не забывала проверить чердак и подвал. Так она постигала тонкую науку ведения домашнего хозяйства.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация