Книга "Качай маятник"! Особист из будущего, страница 185. Автор книги Юрий Корчевский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «"Качай маятник"! Особист из будущего»

Cтраница 185

И все же он решился. Вдруг завтра приказ передадут и придется уходить из города?

Сергей зашел на продсклад, взял несколько банок тушенки, консервированной американской колбасы, буханку хлеба и пачку чая. Женщине бы конфеты принести, цветы – только

вот где их сейчас взять? Война, не до конфет и цветов – это уже после победы можно будет. А сейчас эти продукты не будут лишними, они помогут выжить.

Увязав «сидор», Сергей направился к дому Эльжбеты.

Память не подвела, ноги вынесли его прямо к знакомому дому.

Дом был цел, не разрушен случайной бомбой или снарядом. На кухне светился слабый огонек, наверное – свечка, поскольку электричества в городе не было.

Сергей поднялся по ступенькам и постучал в дверь. Немного волновался – вдруг Эльжбета не одна? Все-таки она молодая и привлекательная женщина и вполне могла найти себе мужчину.

Испуганный женский голос спросил из-за двери:

– Кто?

– Открой, Эльжбета, это Федор. Помнишь – пивная, власовец, «пиво горькое»?

Щелкнул замок и дверь отворилась. На пороге стояла Эльжбета, держа в руке подсвечник с огарком свечи. Женщина подняла его повыше и осветила лицо Сергея.

– Ты? – удивилась она.

– Ты одна? К тебе можно?

– Конечно, заходи.

Сергей шагнул в коридор, прикрыл за собой дверь и снял с плеча «сидор».

– Это тебе.

Женщина взяла в руки вещмешок и всмотрелась в погоны на плечах Сергея.

– Ты офицер?

– Да, майор.

– О! Майор – это высокий чин! Проходи на кухню, попьем чаю.

Сергей вымыл руки – вода из водопроводного крана едва текла тонкой струйкой.

Он вышел на кухню и уселся на табурет.

– Ну, Эльжбета, рассказывай, как живешь?

– Плохо, – просто сказала Эльжбета. – Перед приходом ваших немцы как с цепи сорвались. Поляков стали притеснять, меня с работы уволили. Да и работы уже нет, пивная закрылась.

– Ничего, – ободряюще сказал Сергей, – скоро все восстановится, будет еще лучше, чем до войны. А Гливице будет

польским городом. Ты только не сдавайся, выживи. Как твой власовец поживает?

– Ты про Дементьева?

– Ну да, про начальника штаба. Или у тебя другие власовцы были?

– Ну и шуточки у вас, пан майор! Конечно, не было. А власовцы ушли вскоре после того, как ты исчез. И ни весточки от тебя – жив ли, добрался ли до своих.

– Какая весточка, Эля? Я на советской стороне, ты – в тылу у немцев. Живой, раз перед тобой сижу.

– Сегодня весь день стреляли. Я молилась Святой Марии, чтобы дом не разрушили. Это просто ужас какой-то!

– Это мой батальон город штурмовал.

– Так ты командир, пан майор?

– Вроде того, штрафниками командую.

– Не слышала о таком роде войск, – наморщила лоб Эльжбета.

– И не надо бы слышать.

– Наверное, что-то сверхсекретное?

– Военная тайна, – усмехнулся Сергей. – Ты вот что. Как все успокоится и наши вперед уйдут, организуется гражданское управление городом. Обязательно появится военная комендатура и будет отдел СМЕРШа. Так ты сходи туда. Ты нашим помогала – помогут и тебе. Хотя бы с работой, в той же комендатуре. Карточку рабочую дадут, значит – с голоду не умрешь!

– Ой, да ты же голоден! А я сижу, болтаю…

– Немного бы поел. А выпить у тебя не найдется?

– Найдется. И почему вы, русские, всегда о выпивке разговоры ведете? Сначала поесть надо, чтобы не опьянеть.

– Ага, деньги на ветер.

– Я не поняла, Федор.

– Да не Федор я вовсе! Документы у меня настоящие были, власовские. Так я там Барыльником был, Федором. На самом деле меня Петром зовут, а фамилия – Колесников.

Сергей назвался именем деда, документы которого имел вначале. Именно под этим именем он проходил в органах СМЕРШа, где служил. Он и сейчас не мог назвать своего настоящего имени, поскольку Эльжбета была агентом отдела зафронтовой разведки СМЕРШа. Мало ли, попросят ее рассказать в отделе о встречах с разведчиками, и вылезет нестыковка.

– Я так и думала, никого в чужой тыл под своей фами-

лией не посылают. Я свечку в костеле хотела за тебя поставить, а имени не знала. Теперь поставлю.

Сергей усмехнулся. Дед его погиб уж два года как, и свечку надо было ставить за упокой души, а не за здоровье.

Эльжбета согрела чайник, принесла графин какой-то настойки. Сергей вскрыл банку консервированной американской колбасы. Вкусно и закусывать удобно: положишь на хлеб – получается знатный бутерброд.

Сергей провозгласил тост за победу. Чокнулись, выпили и закусили. Наливочка оказалась крепкой и отдавала… ммм… Сергей даже не мог сказать чем.

Заметив его реакцию, Эльжбета улыбнулась.

– Понравилась?

– Неплохо.

– Сама делала: анис, мята и водка.

– Не пробовал раньше.

– От тебя порохом, войной пахнет.

– Служба у меня такая, Эльжбета.

– Поцелуй меня, – неожиданно попросила она.

Сергей и сам хотел обнять ее и поцеловать при встрече,

да как-то стушевался вначале. Без году неделя знакомы, неизвестно где отсутствовал и заявился, как снег на голову: вот он я, любите меня и целуйте.

Просьбу Эльжбеты он выполнил с превеликим удовольствием. Губы у Эли были мягкие, а запах! Желанная женщина всегда пахнет по-особенному. На войне пахнет плохо: порохом, тротилом, кровью, оружейной смазкой, грязью и смертью. А от Эльжбеты пахло миром, спокойствием и чем-то уютным, домашним.

Долго целовал Сергей Элю, оторваться от губ не мог, словно не губы это были, а мед.

– Фу, колючий какой! – женщина провела ладошкой по его щеке. Сергей попытался вспомнить, когда он брился, выходило – вчера. Перед боем бриться, как и есть – плохая примета. Почему нельзя есть, понятно. При пулевом или осколочном ранении в живот больше шансов выжить, если желудок пустой. А вот почему бриться нельзя, никто объяснить не мог. Так же, как у летчиков нельзя говорить «последний полет», обязательно поправят – крайний. И перед вылетом никогда не фотографируются.

Женщина взяла его за руку и повела в спальню.

– Раздевайся.

Кто был бы против? Сергей разделся быстро, как солдат при команде «отбой», и нырнул под одеяло.

Внезапно нахлынули воспоминания: точно так же все происходило несколько месяцев назад. Только он тогда носил форму власовца и был на чужой территории. А вокруг были враги, и только в доме у Эли он чувствовал себя в относительной безопасности. Теперь же он – командир штрафного батальона, взявшего город, и пусть на ночь, на сутки – но он полновластный его хозяин. И не приходится опасаться, что в дом вломятся немцы или власовцы и придется отстреливаться до последнего патрона. Или убегать через окно в близкий лес, бросив Элю на растерзание.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация