Книга За жизнь платят кровью, страница 21. Автор книги Владимир Стрельников

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «За жизнь платят кровью»

Cтраница 21

И с тех пор со стороны востока тишина, никто не лезет. А бывшие Казахстан и Узбекистан, точнее, образовавшиеся на их территории имаматы и княжества, нам союзны. Точнее даже, они под протекторатом Северного Союза, образовавшегося из России, Норвегии, Финляндии, Швеции, Аляски и уцелевшей части Канады. Вот так, как‑то объединились. Точнее, объединили под единоначалие, армия‑то уцелела в России почти в полном составе.

Хотя, сейчас границы никого не волнуют абсолютно, человек может ехать, куда ему угодно. Да и осталось‑то от той же Норвегии только земля и название, и Швеция недалеко ушла.

Европейский Союз распался сразу после катастрофы, средиземноморье было практически сметено землетрясениями, континентальной Европе тоже досталось по самое не могу. Да еще резать друг друга начали с большой охотой и весельем, сначала выходцы из Африки и Азии европейцев, а потом, когда те опомнились, то всем толерантным гражданам не поздоровилось. Европейцы, они ведь еще те дикари, не зря в былые времена полмира под себя подмяли. Впрочем, это дела давно минувших дней, сейчас в Европе относительно тихо. Другое дело, что свободно стало, практически как у нас, разве у нас от одного города до другого сотни километров, а у них десятки. Ну и городом стали называть то, что раньше максимум селом называли. Но вот жить в Европах никому не советую. Там, несмотря на хороший климат и земли, развалина на развалине. Вся Европа почти сплошь бывший мегаполис, и количество неупокоев там зашкаливает. Сложно там. Но люди живут.

Топая в эскадрилью, я задумался о наших ракетоносцах. Потрясные корабли, я несколько раз видел их вживую, а уж репортажи с них шли постоянно, как и сухие доклады в прессе о том, что такой‑то ракетоносец заступил на дежурство, а такой с дежурства вышел.

Вообще, сейчас, при том, что Земля основательно утыкана телескопами наблюдения за космосом, и любой булыжник критических размеров отслеживается, вроде как и нет надобности в постоянном дежурстве ракетоносцев. Но это только вроде.

В прошлом году было мощнейшее землетрясение в Калифорнии, где вроде как наладилась жизнь. Восемь баллов, и очень близко к поверхности. Разрушения чудовищны, человеческих жертв десятки тысяч. Десять лет назад снова сильнейшее цунами прошлось по Японии, Китаю и Корее, двенадцать лет цунами залило Индонезию.

Слишком недавно была Катастрофа, слишком много напряжений в земной коре. Никто не может гарантировать, что в месте базирования ракетоносцев не будет толчков, никто. А мы заплатили за свою беспечность чудовищную цену — наша цивилизация едва не погибла.

Так что стоимость дежурства наших ракетоносцев оправдана. И никто из цивилизованных землян, отчисляющий налоги в том числе и на содержание ракетоносцев, никогда не станет требовать у правительств сокращения ассигнований на эти программы. Разве на перенос группировки в космос, но это еще не скоро, ладно хоть спутники снова начали выводить.

— Привет честной компании. — Я вошел в гудящую голосами большую комнату, и бросил сумку на свое кресло. Перездоровался со своим экипажем и летунами, штурманами, инженерами и бортстрелками с соседних.

— А, Вась, здорово. Мы слышали, что ты интересно и активно отдыхаешь? Нет, мужики, вы смотрите — туда он идет, на него расквыры нападают, оттуда — одержимые. Какая интересная у Василия жизнь! — Штурман с "Ездового" добродушно засмеялся, и ткнул меня в плечо своим немалым кулачищем.

— Ген, оставь парня. Так, внимание! — Комэск постучал указкой по столу. — Внимание! "Ростовчанин" получил повреждение при посадке в Норильске, сильный порыв ветра, ударились о причальную мачту. Хорошо, что жертв нет. Будет ремонтироваться в доке, в Новом Ульяновске. Но вы, сменный экипаж, не расслабляйтесь. Офицеры должны будут вылететь в Новый Ульяновск, так как совместно с ремонтом будет малая модернизация. А бортстрелки будут распределены по другим экипажам, сами знаете, что у нас произошло. — Комеск недовольно поглядел на кэпа с "Решительного".

Я хоть и специально не лез в жизнь порта, отдыхая, но эту историю я услышал. В Сингапуре половина экипажа чего‑то наелись, и чудовищным образом траванулись. В том числе почти все бортстрелки. Пришлось сменный экипаж на перекладных до Сингапура отправлять. Хорошо то, что удалось пассажиров и грузы по другим бортам распределить, без штрафных санкций обошлась компания.

— Так, бортстрелки, поглядите расписание, вы там все внесены. Покатаетесь на других бортах, по другим маршрутам. Все интереснее.

Все, работать, товарищи воздухоплаватели, работать! — И комэск вышел из комнаты.

— Ну что, сходим, посмотрим? — укладывая сумку в свой шкаф, спросил я у Виктора Зотова, тоже бортстрелка с нашего дирижбомбеля. — Вообще, это буквоедство. Могли бы и на сайте компании выложить расписание, нет, занимаются переводом ватмана.

— Вась, что ты хочешь, традиция. Их очень сложно вывести. — Отозвался с той стороны шкафов еще один бортстрелок, Салман Рахимов. — Пойдем, посмотрим. До начала медосмотра еще час.

Наверх, к доске расписаний, мы поднялись уже всем обоими сменами, посмеиваясь и перешучиваясь.

— Мда. — Я негромко хмыкнул. — Вить, нам с тобой охрененно здорово повезло. Смотри, "Горнорудный". Его же вроде списывать собирались?

— Раздумали, после осмотра силовых конструкций. — Хмуро протянул мой сменщик. — Капиталить будут, менять обшивку и баллонеты. Но к осени. А значит точно к зимним штормам, так что мы с тобой до выхода нашего плывуна на этом старье и прокатаемся.

— Блин, когда уже на современные перейдем, все жесткачи гоняем. И "Локхид", и Комсомольск — на — Амуре уже как три года полностью перешли на трехкорпусные полужесткие. А у нас смотри, все старье собрали со всего севера. — Я провел пальцем по списку дирижаблей. Ну да, у нас моложе двадцати лет ни одного нет. Но если наш "Ростовчанин", например, после ремонта, да и уже родным стал, то "Горнорудный" отсужен за долги у кустанайской компании, и в капитальном ремонте не был лет сорок.

— Дорого менять, Вась, сам знаешь. Будут гонять до запрета госинспекцией. Пошли к медикам? — Витька развернулся, и растолкал остальных коллег.

— Пошли, отдадимся ЛАМу на растерзание. — Лаборатория летной медицины дрючила всех одинаково, и экипажи дирижаблей, и самолетчиков. Причем не делая разницы, пилот ли ты, или бортстрелок. И потому я потопал за Витькой. Никуда не денемся, будем проверяться.

— Товарищ командир, бортстрелок Ромашкин представляется по случаю назначения. — Я козырнул, глядя на сидящего за столом хмурого мужика с погонами командира воздушного судна. — здравствуйте еще раз, Никита Назарыч. — И встал около Зотова, уже доложившегося по команде.

— Здорово, некроманты. — Никита Назарыч Шустов встал, надел свою кэповскую фуражку, отличающуюся от фуражек летунов восьмигранной тульей(у пилотов самолетов круглая), и пожал нам руки. — Пошли, познакомлю с экипажем. Официально, так сказать.

В принципе, мы достаточно неплохо знаем всех в нашем авиаотряде. И воздухоплавателей, и летунов. Но традиции. По прибытию в новый экипаж обязательно доложиться, и командир представляет нас каждому члену своей команды. Традиция.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация