Книга Ниже бездны, выше облаков, страница 3. Автор книги Елена Шолохова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Ниже бездны, выше облаков»

Cтраница 3

Я втыкал наушники и растворялся в гитарных запилах, рокоте ударников и божественных воплях фронтмена Muse, с удовольствием забывая о ничтожестве собственного бытия.

Иногда мать засыпала в неожиданных местах – на полу в ванной или под кухонным столом. Переносил её на диван. Стягивал платье, пропахшее куревом и потом, укрывал пледом. Настоящее светопреставление начиналось, когда ей делалось дурно. Тут только успевай бегать с тазиком. Иногда такая канитель длилась по полночи. Наутро мать ничего не помнила. Спрашивала, что было. Отвечал: «Ничего». Так и жили.

* * *

В пятнадцать лет я переселился к бабушке – она убедила, что всем так будет лучше. Тоже не рай, конечно, но бабка хотя бы не пьянствовала и во многих вопросах была гораздо более продвинутой, чем мать. У неё и компьютер имелся, причём не слишком допотопный, Call of Duty, по крайней мере, тянул.

У матери же опять завёлся новый хахаль. Где она подцепила его, замызганного и плюгавого, даже не спрашивал, но сразу понял, что эти двое прекрасно спелись и спились. И я там – третий лишний. Поначалу, правда, сомневался, правильно ли это – оставить мать совсем без присмотра, тем более когда поблизости вьётся сомнительный тип. Но тип этот был матери явно по душе, а остальное она послала ко всем чертям.

С бабкой отношения сложились странные. С одной стороны, как я знал, она вообще была против моего рождения. Заставляла мать идти на аборт – той было всего шестнадцать. Та отказалась – не из материнских чувств, откуда им взяться, а назло. Насолить бабке, с которой у неё вечно были жёсткие разногласия. Так что, получается, родился я назло… И потом бабка, чуть что, дребезжала: «А я говорила…»

С другой стороны, парадокс, конечно, но она действительно заботилась обо мне. Моталась к нам на другой конец города с набитыми сумками. И только ради меня – с матерью они враждовали и даже не разговаривали. По большому счёту, бабка меня и кормила, и одевала, даже порой деньжат на карман подбрасывала. С моей-то мамашей можно было в два счёта загнуться – она вообще на готовку забила.

После нашей тесной и обшарпанной двушки бабкина трёхкомнатная квартира казалась хоромами. Обстановочка, конечно, была так себе – здравствуй, СССР. Так что главной гордостью была югославская полированная стенка выпуска ранних восьмидесятых, половина которой отведена под книги, половина под хрусталь.

Жилось с бабкой сытно, но скучно. Во-первых, она была сдвинута на порядке. А это: дома чисто до стерильности; руки мыть чуть не каждые полчаса; на кровать не садиться и вообще ничего не трогать; завтрак, обед и ужин – строго по расписанию. Короче, тоска.

Во-вторых, она, отпахав лет сорок на кафедре истории, видела, точнее, хотела видеть и во мне будущего историка. Подсовывала «интересные» статейки, грузила массой ненужных фактов, а не находя отклика, разражалась пламенной речью, суть которой, если кратко: «История – это наше всё, человек без истории – никто».

В-третьих, она проявляла неуёмный интерес к моим школьным успехам, которые были очень скромны. Мне, можно сказать, повезло, что бабка пребывала в неведении насчёт прогулов, потому что и без того доводила меня своими нотациями до безумия.

И ещё вот что всплыло после переезда: добираться до школы стало далеко и неудобно. Об этом я сразу как-то не подумал. Сначала до остановки идти минут десять. Ладно, зимой, в морозец – пять. Потом стой, топчись, жди транспорта. И здесь уж как повезёт, потому что утром желающих ехать – целая толпа. Все нервничают, на работу торопятся. Я, может, в школу и не очень стремлюсь, но тоже неохота мёрзнуть. А подойдёт маршрутка, так на одно свободное место человек десять рвутся. Бабка заикнулась было о переводе поближе, но я так бурно и свирепо отреагировал, что больше на эту тему речи не заходило. До поры.

Сам не знаю, чего я так цеплялся за свою старую школу. Все эти неудобства терпел. Не безоблачно ведь было. С половиной учителей на ножах. Нет, понятно, все свои, кругом друзья, подруги. Вот только куда девались эти самые свои-друзья-подруги, когда понадобились? Но тут я сам, конечно, виноват – совершенно не умею в людях разбираться. И каждый раз – на одни и те же грабли. Словом, переходить в другую школу не хотел, но… вышло всё иначе.

* * *

Инспекторша вздохнула – видать, поняла, что разговорить меня не получится.

– Зря ты, Дима, так замыкаешься. Ведь я тебе помочь хотела. Не из любопытства же спрашивала. Может, ты сегодня так себя ведёшь из-за того, что произошло с тобой давно. Между прочим, всё, абсолютно всё закладывается в детстве…

Кто бы сомневался.

Она протянула мне чистый лист и ручку:

– Не хочешь говорить. Ладно. Тогда напиши.

Я взглянул на неё, усмехнулся:

– О чём?

– Ну, например, о том, что там у вас произошло и почему, – оживилась она. – С твоей точки зрения.

Вот! Наконец она снизошла спросить моё мнение. Сначала подумал – не буду писать. Однако, поразмыслив, решил – а почему бы и нет? Почему бы не рассказать про ту чёртову вечеринку, с которой всё и завертелось…

2. Таня
Суд

Вчера били Кристину Волкову. Всем классом. Вот где реальный ужас! У нас и раньше случались разборки, но такой трэш впервые. Стараюсь не думать, но…

Ещё боюсь, как бы нам это потом не аукнулось. Почему-то мне кажется, что если всё всплывёт, то нас за это по головке не погладят. Хотя Женька Запевалова убеждена, что опасаться нечего.

Волкова – новенькая, пришла в наш класс в самом начале года. Она сразу всем не понравилась. У нас вообще к новеньким относятся предвзято, поэтому, наверное, они не приживаются. За всё время прибыло к нам человек десять, а может, и больше, и только один Эдик Лопырёв – он у нас с седьмого класса – влился. Даже Запевалова его признала и допустила в нашу компанию. А она, вообще-то, судит людей строго. И почему его включила в «свои», даже без прописки, – не знаю. Лично мне Лопырёв не очень симпатичен – мелкий, белобрысый, неспортивный. Папа про таких говорит: «Три щепочки сложены». Мне нравится, когда парень высокий, крепкий и видный. Не дылда, а именно рослый. Ну хотя бы как Марат Айрамов, другой мой одноклассник. И на лицо чтобы был симпатичный. Хотя, в общем-то, рост и внешность – не самое главное. Вон Антон Бородин тоже невысокий. Ещё и очки носит. Но к нему у меня хорошее отношение. Он умный, добрый, много всего интересного знает, шутить умеет смешно. И родителям моим нравится. А Лопырёв… он какой-то фальшивый, что ли. Вроде улыбается, а глазки по сторонам бегают. Так и кажется, что пудрит мозги, а у самого на уме что-то гадкое. Говорить с ним особо не о чем, разве что о модных шмотках и крутых тачках. Но с Запеваловой не очень-то поспоришь. Сказала, что он будет с нами ходить, – и точка. Так же и тут: она решила, что с Волковой никто из класса общаться не должен – никто и не общается. А попробуй скажи ей хоть слово против! Себе дороже. Она ведь у нас – мега-звезда. Все ей в рот смотрят и, если честно, даже побаиваются. Как Запеваловой это удаётся – не понимаю. Внушила всем, что она одна знает, как лучше, а все подчиняются и даже не пикнут. Вот и мы с Ольгой Лукьянчиковой, Антоном Бородиным, ну и с Лопырёвым, раз он теперь в нашей компании, ей поддакиваем.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация