Книга Будьте здоровы и держите себя в руках, страница 8. Автор книги Андрей Бильжо

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Будьте здоровы и держите себя в руках»

Cтраница 8

Похоронку на себя в квартире на Пятницкой он получил сам. Был в отпуске два дня. Звонок в дверь. Он открыл. На пороге почтальон: “Здравствуйте, это вам”. И похоронка…

Вот открытка из немецкого города Стендаль. С его видом.

9 января 1946 года. “Милая мама! Я давно не писал. Были на то причины. Сейчас я переместился еще дальше, и адрес мой изменился. Спешу сообщить, что живу хорошо, все по-прежнему и думаю уже скоро быть дома. Новый год прошел незаметно в работе. Погода здесь удивительная. Еще ни разу не было по-настоящему холодно. Ходили почти без шинелей, а снега нет и в помине. Относительно моего здоровья и прочего можешь не волноваться. Все обстоит хорошо. Думаю, что скоро буду дома. Рассчитывал на Новый год, но ошибся. Сейчас живу спокойно, провожу время в ожидании новостей. Каких – известно”. На открытке красная печать с гербом СССР и надписью “Просмотрено военной цензурой”.

Обычная открытка. Такие писали, пишут и будут писать сыновья своим матерям.

Папа после войны женился на еврейке, у которой расстреляли отца, а мать была в ссылке. Это была настоящая любовь. Папа ничего не боялся, ведь он был танкистом.

У них родился мальчик. Это я.

Цыганка была права.

Папа защищал Родину, которая в это время издевалась и медленно убивала в норильском лагере невысокого щуплого русского интеллигента, отобрав у него пенсне, – его папу. Моего деда. А потом Родина деда расстреляла. Мой папа, когда воевал, этого не знал. Он честно делал свою работу. Так он называл войну. “Грязная работа. Кровь, смешанная с грязью”.

Он редко ее вспоминал. Но если вспоминал, то без всякого пафоса. Он носил на пиджаке только значок “Участника боевых действий”. Просто один значок. Медали “За отвагу” и “Оборону Сталинграда” были предметом его тихой гордости.

За несколько месяцев до смерти он со своим школьным товарищем, с которым некогда сидел за одной партой, лежал в госпитале – так они подгадали, чтобы быть вместе. Папин однокашник тоже был фронтовиком, прошедшим всю войну.

В госпитале они дурачились, как в школе. Подтрунивали над пафосными ветеранами-сталинистами.

У папы с его другом был всю жизнь такой, как бы юмористический, дуэт. В компаниях они всех смешили.

Это была их последняя встреча. Дядя Саша, так звали школьного друга папы, с трудом пришел на его похороны. Постоял у гроба и сказал только одну фразу: “Ну вот, Юрочка…”

Через два месяца умер и он.

Им было по 75 лет – возраст немецких туристов.

То, что у расстрелянного в норильском лагере деда был брат Петр, который до революции с ансамблем балалаечников уехал на гастроли в США да там со всем ансамблем и остался, я знал. Знал и удивлялся – какие разные судьбы. Одного расстреляли в Норильске, а другой счастливо жил в Америке, стал известным музыкантом. Играл на балалайке и руководил джазовым ансамблем. Я не знал только одного, что у него был сын, которого звали, как и моего папу, Георгием. Два брата, не сговариваясь, одинаково назвали своих детей.

Не знал я и того, что американский Георгий воевал. Один Георгий Бильжо воевал в Советской армии, другой – в американской.

Они воевали, не подозревая о существовании друг друга.

Только один Георгий – мой папа – вернулся с войны, а его двоюродный брат, воевавший в американской армии, погиб.

Узнал я все это относительно недавно. Наткнувшись в Интернете на список американских военных, погибших во Второй мировой войне. Бильжо Георг Петр – значилось в мартирологе.

Я пишу этот текст, сидя в жестком, старом, венском, тонетовском кресле, в котором сидел мой дед, а потом мой папа.

Деревянные подлокотники вытерты нашими локтями и ладонями. А сиденье вытерто нашими задами.

Мне это приятно. Меня это греет.

Ну, за Победу! Без пафоса!

Будьте здоровы и держите себя в руках.


Будьте здоровы и держите себя в руках
7. Детский мир

Раньше был только один “Детский мир” (далее эти два слова можно читать как в кавычках, так и без). Находился он в центре сердца нашей родины. “Детский мир” был большим, светлым, открытым, и там было много веселых игр и много разных игрушек из “настоящих” материалов.

Возник этот “Детский мир” по соседству с другим большим миром, но взрослым – и в отличие от детского – довольно мрачным и закрытым. В этом взрослом мире было тоже много игр – например, приключенческих, но в основном это были ужастики. Игрушки там были тоже, и все тоже из натуральных материалов.

Мир взрослый наблюдал за миром детским своими слепыми окнами. Детский мир должен был вести себя правильно, и дети должны были становиться правильными взрослыми.

А в самом центре этой площади, как новогодняя елка и вечный Дед Мороз в одном лице, стоял Феликс Эдмундович. Он очень любил детей – особенно беспризорных. А тех детей, у которых были родители, любил гораздо меньше – точнее, их родителей он любил меньше.

Однажды Ф. Э. Д. ушел с площади. А в нашей жизни появилось огромное количество разных других миров, о существовании которых не подозревали ни дети, ни взрослые… “Мир паркета”, “Мир обоев”, “Мир света”, “Мир плитки”, “Мир подвесных потолков” и даже “Мир фанеры”.

А в моем детском мире был с меня тогдашнего величиной зеленый металлический самосвал. Он ехал сзади на веревочке и грохотал, как настоящий. Как настоящий!

Еще у меня был реактивный самолет красного флюоресцирующего цвета. Он заводился так: надо было раз десять, держа его в руках, раскручивать о пол два расположенных снизу колесика и, когда возникал рев и из дырочки в верхней его части начинали вылетать искры, – отпускать. Тогда самолет мчался по полу в другой конец маленькой комнаты, продолжая метать искры.

Искрометный был самолет.

Еще в моем детском мире был конструктор – черный, металлический, дырчатый, с винтиками и гаечками.

Правда, в моем детском мире не было двух дедушек. Их расстреляли в той, взрослой, игре, где они как раз были винтиками и гаечками.

В том большом взрослом “конструкторе”.

В сегодняшнем детском мире – мир “Лего” вытеснил тот конструктор, как вытесняет он из квартир их домочадцев. Для него, “Лего”, надо покупать отдельное жилье. “Лего” развивает, но и опустошает одновременно… карманы родителей. Пластмассовый, пупырчатый, угловатый мир “Лего” – рациональный и холодный. Это месть детского мира взрослому.

На одном большом дружеском дачном приеме ко мне подошел сын хозяина. Мальчик попросил у меня мобильный телефон. Я уже было полез в карман за ним, как подбежал папа первоклассника.

– Не давай ему, пожалуйста, мобильника ни в коем случае, – попросил взволнованный папа.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация