Книга Динка, страница 88. Автор книги Валентина Осеева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Динка»

Cтраница 88

Марина и Катя, стоя у билетной кассы, о чем-то разговаривали с кассиром.

– Иди, не бойся! Отдай ей ложечку-то... – вдруг донесся до них тихий голос.

Ленька, держа за руку свою подружку, осторожно подвел ее к Нюре.

– Марьяшечка, родненькая... вот ложка... – звенящим от волнения голосом сказала Динка и положила на грудь девочки ложку.

– Доченька, ложечку твою принесли! Вот она, ложечка-то... – вкладывая в руку девочки ложку, зашептала мать.

Марьяшка пошевелила головкой и тяжко застонала. Губы у Динки задрожали.

– Не плачь! – строго остановил ее Ленька. – Скажи: «Выздоравливай, Марьяшка!..»

– Выздоравливай, Марьяшка! – прошептала за ним Динка.

– Ворочайся, мол, скорее из больницы, – снова сказал Ленька. Серые глаза его неотступно и настороженно следили за каждым движением девочки. Тонкие темные брови узеньким мостиком сошлись у переносья и придавали его бледному лицу строгое и трагическое выражение.

– Поцелуй ее в ручку, и пойдем! – крепко держа за руку девочку и не замечая никого вокруг, тихо шептал Ленька.

Нюра плакала. Стоявшие вокруг женщины вытирали глаза. Марина и Катя, онемев от удивления, смотрели на обоих детей.

– Теперь пойдем, – ласково сказал Ленька.

Девочка не противилась, но, отойдя на несколько шагов, остановилась, неуверенно оглядываясь назад... Ленька, наклонившись над ней, что-то сказал. Динка послушалась и, держась за его руку, тихо пошла рядом. Потом снова остановилась, и снова он что-то сказал ей... Потом их детские фигурки замешались в толпе и скрылись из глаз...

Сестры долго молчали. Потом Марина подняла на сестру удивленные глаза:

– Это был тот же мальчик... Жаль, если они видели нас...

– Они не видели... Она ничего не видела из-за слез, а он ничего не видел, кроме ее слез, – тихо ответила Катя.

Глава 32 Горечь разлуки

Потянулись длинные, печальные дни. Несчастье, случившееся с Марьяшкой, оставило глубокий след в сердцах детей. Никому не хотелось шутить, смеяться, разговаривать громким голосом. Мышка, боясь растравить свое горе, избегала всяких разговоров с сестрой; Динка, скучая, бродила одна по саду и ждала Леньку... Алина теперь держалась особняком, не допуская ни слез, ни воспоминаний. Но когда приезжала мать, все трое бросались к ней с расспросами:

«Ну, как Марьяшка? Плачет она? Больно ей? Узнала она тебя?»

Марина не скрывала правды.

«Марьяшке уже лучше... Только глазки у нее еще забинтованы», – отвечала она в первые дни.

Дети огорченно замолкали. Всем было страшно, что Марьяшка останется слепой.

Катя, привыкшая с детства к суровой скрытности чувств, казалась прежней и только по вечерам, оставаясь наедине с сестрой, плакала:

«Я не могу представить себе этого ребенка слепым...»

«Почему слепым? Ведь доктор еще не сказал этого. Надо всегда надеяться на лучшее... Перестань плакать, Катя! Посмотри, как борются со своим горем дети», – мягко упрекала ее сестра.

Но боролись только Алина и Мышка. Динка не боролась, за нее боролся Ленька. Уцепившись за его руку, она тащилась за ним всюду и, тоскуя по Марьяшке, без умолку говорила о ней. В эти дни Ленька стал ее добровольной нянькой, кротким утешителем, самоотверженным другом. Терпеливо перенося ее жалобы, он тысячу раз повторял одни и те же слова:

– Доктора в больнице есть, они не допустят, чтоб Марьяшка слепая осталась. А вернется она, и все опять по-хорошему будет... Ложечку ты ей отнесла... И раньше всегда играла с ней, конфеты давала... Веночек в тот раз на голову сплела... И поцеловала она тебя... И меня поцеловала. Чего еще ей нужно? Не плачь больше, выздоровеет Марьяшка...

Девочка действительно выздоравливала. Однажды Марина приехала веселая и сказала, что глазки у Марьяшки не пострадали, повязку доктор снял и девочка уже бегает по всей палате.

– Бегает! Бегает! – в восторге кричала Динка, тормоша сестер.

Мышка и Алина смеялись.

– Ну, камень с души свалился! – радовалась Катя.

А Лина, глубоко вздыхая, говорила:

– Ведь эдакую муку мученическую перенес ребенок... Безгрешная ангельская душа... – И, думая о чем-то своем, скорбно глядела на Богородицу...

В один из солнечных дней приехала портниха Нюра. Завидев ее на дорожке, Динка взмахнула руками и бросилась к сестрам.

– Марьяшку привезли! Марьяшку привезли! – кричала она.

Алина и Мышка выбежали на крыльцо, из кухни заспешила Катя.

Но Нюра приехала одна.

– Уезжаем мы с дочкой, – смущаясь, объяснила она. – К матери моей в деревню. Там Марьяшке будет хорошо. У матери и корова есть, и курочки... – Нюра долго перечисляла все, что есть в хозяйстве у ее матери, а девочки сидели молчаливые, огорченные неожиданным сообщением.

– А сюда, к нам, вы не привезете Марьяшку? Хоть попрощаться? – робко спросила Мышка.

– Да нет уж, милые мои... Пошто ее сюда возить... Вещи я нынче заберу... Вот зашла спасибо вам сказать. Уж очень хорошие вы люди...

Нюра посидела недолго. Рассказывая о Марьяшке, она не забыла упомянуть и о Марьяшкиной ложке.

– Как только сняли повязки с нее, так сейчас же она ручку выпростала и просит: «Лозку». Давай, значит, ей ложку... А потом постучит, бывало, ею по кроватке и засмеется...

Девочкам мгновенно вспомнился стук в калитку и звонкий детский голосок: «Кисей есть?»

Динка поймала растерянный взгляд Мышки и, присев на нижнюю ступеньку, крепко обняла сестру.

– Все вас поминает... Проснется и начнет кликать: «Мышка... Динка... Ку-ку!.. Ку-ку!» Все думает – спрятались вы от нее. Просто беда с ней!.. – умилялась Нюра, не замечая, что ее слова, как шипы, вонзаются в любящие сердца девочек.

Когда она собралась уходить, Динка вытащила из своего ящика лучшие игрушки, Мышка – ленточки, Алина – цветные карандаши.

– Батюшки мои! Задарили вы мою Марьяшку! Век я этого не забуду... – растрогалась Нюра и, уходя, долго обнимала девочек, благодарила Катю и вспоминала Марину. – Мамашеньке-то низкий поклон! Недостойны мы с Марьяшкой хлопот ее. Берегите вы ее, деточки, за-ради Христа... Особый она человек...

Нюра ушла. Стоя у калитки, дети смотрели ей вслед. Потом Динка повернулась к сестрам и горько сказала:

– Это не Нюра, это Марьяшка ушла от нас...

– Что ж делать? – серьезно, совсем как мама, ответила Алина.

– Марьяшка не наша. Мать всегда может увезти свою дочку, – словно примиряясь, вздохнула Мышка.

– Нет-нет! – гневно запротестовала вдруг Динка. – Мы ее тоже любили... Она не только Нюрина...

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация