Книга Телохранитель, страница 79. Автор книги Мэри Каммингс

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Телохранитель»

Cтраница 79

Вместе с креслом развернулся к телевизору, приглашающе похлопал себя по коленке.

Мэрион хотелось расспросить еще про судью: что за человек, какое впечатление производит. И — самое главное! — о какой фразе упомянул папа? Но почувствовав, что Рэю невмоготу, не стала больше ни о чем спрашивать; подошла и присела ему на колени. Он притянул ее к себе.

— Господи, как у тебя от волос пахнет! — вздохнул глубоко и продолжил медленно и задумчиво: — Знаешь, а я уже привык быть твоим мужем. И вообще, иногда кажется, будто мы всю жизнь вместе были, не расставались, все остальное — как сон.

Она кивнула.

— Мне тоже…

— Если меня посадят, мне тебя очень не хватать будет. — Впервые он нарушил зарок, открыто заговорив об этом.

— Не говори так, не надо! — Мэрион замотала головой и прикрыла рукой ему рот. — Все будет хорошо!

Вместо ответа Рэй лишь усмехнулся и легонько поцеловал закрывавшую ему рот ладонь.


На обед Мэрион опоздала. Не по своей вине — заболталась по телефону с подругой, которая была в отъезде и не присутствовала на свадьбе, а теперь, вернувшись, позвонила, чтобы расспросить, что и как.

С достоинством встретила недовольный взгляд отца и, едва сев за стол, спросила его:

— О какой фразе Кугана ты в вестибюле говорил? Что она нам на руку… — Решила не обращать внимания на пинок ногой под столом, пришедшийся ей по коленке и несомненно означавший: «Хватит об этом говорить, я же просил!»

— О том, что, по его словам, Рэй склонен к агрессии и насильственному решению проблем. Теперь, чтобы опровергнуть это утверждение, мы сможем выставить пару-тройку свидетелей, которые охарактеризуют Рэя так, что его впору будет в президенты выбирать.

— Кого, например?

— Например, меня, — ухмыльнулся отец. — Как я, по твоему, достаточно представительная кандидатура?

— Да, а…

— Но хочу тебе напомнить, что я предпочитаю не говорить за обедом о делах, мне это портит аппетит, — добавил он, потянувшись к салату.

Да что это такое — у одного не спроси, у другого, видите ли, аппетит портится! Нет, так больше дело не пойдет! На следующем заседании Мэрион решила поприсутствовать лично.

Разумеется, пренебрегать просьбой Доусона она ни в коем случае не собиралась, поэтому в четверг съездила в город и купила парик — длинные белокурые локоны. А также кое-что из одежды, такой, какую в обычной обстановке никогда бы не надела: жакет из искусственного леопарда, черную мини-юбку и колготки в черно-белую клеточку. И шляпку с небольшими, но все же затеняющими лицо полями. Подумала было о темных очках, но потом решила, что в ноябре это будет выглядеть подозрительно, тем более в помещении.

Вернувшись домой, заперлась в ванной и примерила покупки; намазала рот яркой помадой, увеличив его контурным карандашом, и пришла к выводу, что в таком виде ее родной отец не узнает, не то что репортеры.

Она решила никому не говорить, что собирается в суд — если бы папа или Рэй об этом услышали, то непременно стали бы возражать. В пятницу утром, после завтрака, спустилась с Рэем в холл. Он поцеловал ее на прощание, щелкнул по носу.

— Не скучай! Вечером я тебе все расскажу! — и поспешил к выходу.

А Мэрион пошла собираться.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Она рассчитывала, что придет минут через двадцать после начала заседания и почти ничего не пропустит, но опоздала больше чем на час: сначала застряла в пробке, потом искала парковку, да еще чуть ли не десять минут ушло на то, чтобы пройти металлодетектор в вестибюле и выяснить у охранника, в каком именно зале проходит суд. Наконец, добравшись до нужного зала, Мэрион тихонько приоткрыла дверь, вошла, села на первое попавшееся свободное место и лишь потом принялась осматриваться.

Зал суда оказался вовсе не таким, как она себе представляла по фильмам: ни высокого сводчатого потолка, ни арочных окон — обычная большая комната, похожая на школьный класс. И женщина в темной мантии, сидевшая на возвышении в дальнем конце зала — лет пятидесяти, бледная и болезненно-полная — тоже была похожа скорее на школьную учительницу, чем на судью.

Поджав губы, она смотрела на стоявшего спиной к Мэрион худого долговязого мужчину лет тридцати — очевидно, это и был Куган.

— Насколько я понимаю, подсудимый взял принадлежащий вам пистолет, не имея на то вашего разрешения? — громко вопрошал тот. Вопрос был адресован отцу Мэрион, который стоял на свидетельской трибуне справа от судьи.

— Это не совсем так. — Папа благожелательно улыбнулся — Мэрион хорошо знала это выражение лица, предназначенное для того, чтобы обаять аудиторию во время публичных выступлений. — Если я сообщаю члену своей семьи шифр сейфа, то для меня само собой разумеется, что он может пользоваться содержимым этого сейфа.

— Но в ту ночь вы не предполагали, что он возьмет из сейфа пистолет?

— В ту ночь все мои мысли были лишь о дочери, больше я ни о чем не был в состоянии думать. Рэй пытался мне втолковать, что Тони лжет, но меня в тот момент словно заклинило на одной мысли: нужно заплатить выкуп — тогда моя дочь вернется домой.

— То есть, посылая Рэя Логана вместе с Тони Ринальди, вы хотели, чтобы он заплатил похитителям выкуп?

— Да. Но как выяснилось, я был не прав — если бы не Рэй… если бы он не сделал то, что сделал, не знаю, увидел ли бы я живой мою девочку! — Голос его трагически дрогнул.

Внезапно судья, судорожно выхватив откуда-то из-под стола платок, зарылась в него носом и громко чихнула. Еще раз, еще… Опустила платок и хрипло буркнула:

— Прошу прощения!

И именно в этот момент Мэрион внезапно стало по-настоящему страшно. Впервые она до конца осознала, что все это происходит на самом деле, в реальной жизни, что это действительно судят Рэя — ее Рэя! — и еще неизвестно, чем кончится дело.

То есть, разумеется, она это понимала и раньше, но понимала умом, а не сердцем, и где-то в глубине души оставалось ощущение легкой «киношности» происходящего. И лишь теперь, при виде этой простуженной, столь будничной немолодой женщины, оно вдруг бесследно испарилось. Захотелось как можно быстрее уйти отсюда, спрятаться, забиться куда-нибудь, где тепло и уютно — и сидеть там долго-долго, пока не придет Рэй и не скажет, что все уже позади и все кончилось хорошо.

Кстати, а где он сам? По идее, должен сидеть в первом ряду, но из-за голов сидящих перед Мэрион людей его было не видно.

— Мистер Рамсфорд, вы утверждаете, — продолжал тем временем Куган, — что Рэй Логан, — пошуршал каким-то бумажками, — да, вот… что он один из самых толерантных и миролюбивых людей, каких вы только встречали. Как можно соотнести с этим то, что он взял закон в свои руки? Что он угрожал людям оружием, что он стрелял, — голос заместителя прокурора патетически взвился ввысь, — в раненого, беспомощного человека? И как вы, лично вы относитесь к его поступкам?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация