Книга Смертельный номер. Гиляровский и Дуров, страница 27. Автор книги Андрей Добров

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Смертельный номер. Гиляровский и Дуров»

Cтраница 27

– Хотя потом они вернулись.

– Да. Но это не суть важно. Это – уже не та история. Так вот. Как я говорил, о договоре Саламонского и Никитиных было объявлено официально. Но были и слухи, которые в прессу не попали.

– Какие?

– Говорили… неважно – кто… что никаких денег братьям Никитиным Саламонский не платил. Что он якобы нанял людей, которые сумели так провести переговоры, что Никитины сами отказались от цирка совершенно бесплатно. Да еще и пообещали уехать из Москвы. Как вам такая история? Невероятна?

– Невероятна, – кивнул я. – Только что разговаривал с одним человеком, который по просьбе Никитиных пять лет назад выяснял – обладает ли Саламонский необходимыми средствами для покупки их цирка.

– И как? У Саламонского, по словам вашего человека, были деньги?

– Не у него самого. Скорее как раз у той самой банды, про которую вы говорили.

– Хм… – задумался Дуров, перестал вращать бокал и поставил его на скатерть. – Впрочем, были деньги или не были, но вот и вы подтверждаете – Саламонский не сам переиграл конкурентов. У него были помощники, и помощники криминального характера.

– Точно так.

– Вот что еще интересно, – продолжил Дуров. – После того как Саламонский, казалось, выиграл у конкурентов, вдруг в его собственном театре начинаются все эти странные и страшные трагедии!

– Более того, – сказал я, – вот вам еще интересная информация. Эта банда, что помогала Саламонскому, через некоторое время исчезла из Москвы, и одновременно прекратились «смертельные номера»!

– Да? – взволновался Дуров-младший. – То есть вы думаете, что это… они?

Я со стуком поставил стакан.

– Я сейчас думаю, что эти бандиты обязательно замешаны в тех убийствах. И в убийстве Гамбрини, – твердо сказал я. – Пять лет назад убийства кончились, после того как они исчезли из Москвы. Но стоило им появиться, как убийства возобновились… Кажется, возобновились.

– Но как?

Дуров вынул портсигар, достал оттуда тонкую папиросу и прикурил от свечки. Я катал между рук пустой стакан.

– Не хотел бы я так думать, но ничего другого на ум не приходит, – со вздохом сказал я. – Варианта тут два. Или у бандитов в цирке свой человек, или…

– Или убийца – сам Саламонский, – завершил Дуров.

Я кивнул.

15
Сыскное отделение

– Нет! – уверенно сказал Дуров. – Не верю в то, что Альберт Иванович – убийца.

– Хорошо, – кивнул я. – Но ведь вы сами, Анатолий Леонидович, сказали, что во время всей этой истории с цирком Никитиных публика потеряла интерес к цирку Саламонского. А вот теперь вспомните, когда начались «смертельные номера» – много ли было пустых мест в зале?

– Ни единого. Даже в проходах сидели.

Я поднял палец.

– То есть, – удивленно произнес Дуров-младший, – вы считаете, Альберт убивал своих же артистов только для того, чтобы вернуть публику? Это такой рекламный трюк?

Я пожал плечами и налил себе еще пива в стакан.

– Вы и сами знаете, Анатолий Леонидович, сейчас ради денег человек может пойти на все.

– Да, конечно, – согласился Дуров, – но Саламонский не из этих – нуворишей, скоробогатых. Да, с артистами он бывает груб и прямолинеен. Но это прямолинейность профессионального свойства – он такой же «цирковой», как и мы. Мы – ремесленники, а не институтки. Он груб, но он – наш, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Человек с возрастом меняется, – заметил я.

– Нет-нет, – замотал головой Дуров. – Думаю, ваша версия о виновности Саламонского совершенно несостоятельна. Я бы лучше поговорил о другой.

– О том, что у бандитов в цирке есть свой человек? И не просто свой человек, а такой, который нанялся незадолго до тех «смертельных номеров» и работает в цирке до сих пор?

– Да, – сказал Дуров. – Видите ли, когда Никитины забрали у Саламонского часть публики, финансовые дела Альберта расстроились. Он урезал зарплаты и очень многих уволил – не артистов, нет, а обслугу. Несколько официантов из ресторана. Второго гардеробщика, несколько конюхов, кого-то из зверинца, трех или четырех униформистов и так далее. А потом, когда дело с Никитиными было решено и начался новый подъем, пришлось заполнять эти вакансии. Тогда на работу нанялось довольно много народу – среди них вполне могли быть и пособники бандитов. Вполне вероятно, что кто-то из нанявшихся тогда работает и сейчас.

– Да… – задумался я, – в этом есть резон. Как бы узнать – кто эти люди?

Анатолий загасил докуренную папиросу о дно хрустальной пепельницы.

– Я могу это узнать, – просто сказал он. – Все-таки я прослужил в цирке Альберта несколько лет. И смею надеяться, что многие там – до сих пор мои друзья. Я схожу в цирк, переговорю с ними и составлю, возможно, список, который вы вполне сможете проверить.

– Благодарю, – сказал я.

Анатолий позвал полового и попросил счет. На мое предложение разделить его по-честному, он ответил категорическим отказом.

– Вы, по сути, ничего и не съели. А уж бутылку пива и за трату считать не стоит, – сказал он.

Когда половой принес счет, я заглянул в него краем глаза по своей репортерской привычке совать нос в любую бумажку.

Да… хорошо, что я не имею привычки пить бордоские вина…

Мы договорились встретиться завтра в полдень перед цирком и расстались на этом.


Уже стемнело, когда я вернулся домой. Маша с тревогой сообщила, что днем заходил околоточный надзиратель и просил меня явиться в Малый Гнездниковский переулок, в известное мне здание, на свидание с Захаром Борисовичем Архиповым, который будет ждать меня хоть до полуночи в своем кабинете номер 205.

– Что-то случилось, Володя? – спросила Маша.

– Все хорошо, – ответил я беспечно. – Это я собираю материал для статьи.

– Ты же хотел перестать репортерствовать.

– Ну, уж больно интересные события, прости.

– И когда ты мне расскажешь?

– Сейчас не буду, а то потом написать не смогу – ты же знаешь.

Маша кротко вздохнула. Мне показалось, что она не поверила ни одному моему слову. Тем более что супруга моя не раз видела, как я уезжал на сбор информации как на легкую прогулку, а возвращался обратно чуть не мертвым и изувеченным. Причем иногда меня не было неделями. Но она не перечила, полагая, что я и сам уже достаточно взросл, чтобы отвечать за свои поступки.

Наскоро перекусив, я снова оделся, намотал теплый шарф, обулся в высохшие у печки ботинки на меху и, выйдя на улицу, пешком пошел в Гнездниковский, где помещалась московская Сыскная полиция.

Путь был недалекий, и я даже не успел особо замерзнуть, когда открыл дверь трехэтажного особняка, выкрашенного все тем же персиковым цветом, которым предписывалось красить фасады. Внутри стояла конторка темно-коричневого дерева, за которой помещался дородный господин. Он спросил меня о цели визита, записал в гроссбух мои фамилию, имя и отчество, проставил время прихода и указал на лестницу.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация