Книга Работорговцы.Черный пролетарий, страница 80. Автор книги Юрий Гаврюченков

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Работорговцы.Черный пролетарий»

Cтраница 80

Китайцы заполонили всё. Они убирают наш мусор, строят нам железную дорогу, торгуют в наших магазинах, состоят в купеческой Гильдии. Они выдвигают маньчжурского кандидата на досрочных выборах ввиду трагической гибели действующего главы государства.

Они проталкивают своего!

Для этого китайцам нужны деньги. Наши деньги. И они получат их с нас.

Мы сами добровольно заплатим китайцам за то, чтобы посадить на шею китайского генерал-губернатора. Впервые с 2267 года Великой Русью будет править косоглазый.

И это ещё не предел иноземному произволу.

«Чо как?» — интересуются пацаны. Хороший вопрос, потому что наш ответ будет неоднозначный.

Командир Отвагин

Подчинённый пристально следил за действиями своего начальства.

— Вот это, а теперь и слухи, — дополнил старший опер, заметив, что шеф дочитал.

«Причудоградская грязеколдобина!» — мысленно произнёс Пандорин и нецензурно выругался в уме.

— На кого думаешь? Москвичи? — половил на голый крючок начальник сыска.

— Нет у меня версий, — признался старший опер. — Но если под вас копают, значит, это кому-нибудь нужно. Кто-то заинтересован, устранив главу государства, отстранить от дел начальника столичного сыска.

— Дождёмся, скажут, что я в «Единую Россию» вступил, — язвительно бросил Пандорин, чувствуя, как жжётся партбилет. — Норот доверчив, зараза.

— Что будем делать с разжигателями? — мотнул подбородком на газету старший опер.

— Будем гасить.

Глава двадцать третья,
в которой богатырские руки пролетариата вздымают молот народной борьбы, а Ктулху в натуре wgah'nagl fhtagn!

От дымящихся свалок, с далёкой окраины, от лагерей московских беженцев, из трущоб, посадов и предместий потянулись к центру Великого Мурома квёлые, ледащие тени. В пролетарских кварталах к ним присоединялись местные молочники, многочисленные мастеровые, матёрые механики, могучие машинисты, монументальные молотобойцы, малолетние мокрушники, мрачные мародёры, мелкотравчатые мозгляки, малохольные мазурики и мразотные манагеры.

Каждый взял с собой, что нашлось дома или было припасено заранее. С пропитанных факелов капало масло, но огня пока не зажигали. Там и сям хлопали двери, скрипели калитки, отворялись дворовые ворота. Шаркали подошвы, топали каблуки, клацали подковки. Чем ближе к китайскому кварталу, чем плотнее сгущался шум. Редкие фонари подсвечивали угловатые лица, изрытые оспинами щёки, блестящие не по-хорошему глаза, оскалы сточившихся о грубую пищу зубов. В толпе не разговаривали. Шли на суровое дело. Ведомая уже не столько лидерами, главарями и распорядителями, сколько коллективным разумом, народная масса втягивала в себя случайных попутчиков. Никто не спрашивал, куда они идут. Никто не вынырнул из толпы в пустой подъезд, не взбрыкнул, не выкинул коленца. Оказавшиеся на их пути городовые шарахались в проулки, засунув свистки поглубже, ибо сделалось поздно бежать и кричать. Пробуждённая хтоническая сила была столь велика, что камни мостовой зашевелились.

В доме на улице Эксплуатационной, по соседству с китайским кварталом, от дрожи земли тряслась лампа, подвешенная на матице. Пробудился младенец и, почуяв неладное, захныкал. Но он не получил вожделенного успокоения и питательную бутылочку. Дура-баба качала колыбель, напевая:

— Баю-баюшки баю… Спи, зараза, а то придёт Чирикова и унесёт тебя в Химкинский лес.

От такой перспективы ребёнок истошно заблажил.

Мотвил сбросил одеяло, резко сел на койке, взвизгнули пружины. Повращал слепой башкой, словно радиолокационная станция антенной. Движения шамана были величавы, но в их быстроте проявилась скрываемая сила. Закончив сканирование, Мотвил обратил лицо к стене и замер. Это было тем более странно, что там находилось не окно и не угол, а промежуток между ними, куда шаман уставился по диагонали.

— Ты чего? — напряглись случившиеся поблизости дружинники.

Мотвил не ответил.

Пригласили из канцелярии командира Щавеля.

Когда боярин в сопровождении Литвина и Карпа подошёл к койке, шаман обратил к стене ладонь, до предела вытянув руку и неестественно вывернув её в суставе. Такого поведения за ним доселе не замечали. Учитывая заслуги и статус верховного жреца Ордена Ленина, поза выглядела пугающе.

Щавель некоторое время стоял перед ним, изучая. Зрелище было не для слабонервных. Массивное угловатое лицо Мотвила, покрытое прихотливой татуировкой и шрамами, сплетёнными в затейливый узор, блестело от пота. Растянутые петли продырявленных мочек качались возле плеч. Напряжённое тело дрожало. От него несло жаром как от печи.

— Примешься колдовать, плетей получишь, — равнодушно предупредил Щавель.

Мотвил с заметным усилием повернул голову, но ничего не сказал.

— Встань, раб, — бросил тихвинский боярин. — Перед тобой хозяин.

Мотвила будто окатили ледяной водой. Мистический экстаз сошёл. Жреца попустило. Опираясь о грядушку, поднялся.

Когда невольник был приведён во вменяемое состояние, боярин повелел:

— Рассказывай, с чего тебя корячит.

Спокойный тон командира, его умение контролировать обстановку и держать себя в руках взбодрили ратников. Они оживились, стянулись к койке, образовав полукруг со Щавелем в центре.

— Докладывай, — не полностью очухавшийся раб нуждался в подстёгивании.

Мотвил исторг из приоткрытого рта жар. Голос был хриплый, словно шаман продавливал силовую затычку, сплетённую из энергии чар. Скорее всего, так оно и было.

— Я слышал Зов. Зов Ктулху. Разрозненный и слабый… но настоящий. Кто-то колдует.

— Прямо сейчас? — нахмурился Литвин.

— Прямо сейчас, — весомо кивнул жрец. — Способные культисты творят Красное Затмение во многих местах сразу.

— В Муроме? — спросил Щавель.

— Да, — верховный шаман обратил раскрытую ладонь к искомому месту стены. — Я чувствую прилив злого безумия. Оно приводит в неистовство толпу. Вон там.

— В районе Рабфаковских и Эксплуатационной, — прогудел Карп.

— Объявляю тревогу, — скомандовал Щавель Литвину.

* * *

К Михану ползла лисица. Она была невероятно светлая, почти седая. Темноватый чепрак в движении отливал серебром. Лисица была крупной, размером с барана. На широкой морде прекрасным огнём смерти горели изумрудно-зелёный правый глаз и сапфирово-синий левый.

— Как же мы будем, если ты лиса? — переборов ступор, выдавил Михан.

Лисица прижалась брюхом к ковру и зашипела.

В её повадках проглядывало что-то азиатское.

— Я только отвернулся, как ты обернулась, — исторг парень. — Зачем? Я не такой. Ха-ха, я не лисощуп.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация