Книга Работорговцы.Черный пролетарий, страница 86. Автор книги Юрий Гаврюченков

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Работорговцы.Черный пролетарий»

Cтраница 86

Он приложился к бутылке, пока лесные парни переваривали услышанное.

— Так ты… настоящий боевой леголас, — с почтением вымолвил Михан.

— Да ладно, чего там, — застенчиво отмахнулся трансвестит.

Когда во лбу засел полновесный стакан, бойцов попустило. Они слезли с поленницы и двинулись, волоча ноги, к мирной земле.

— Что это было? — спросил Жёлудь. — У вас часто такое случается?

— Первый раз, — ответил китаец. — Завтра вернусь, узнаю что к чему.

— А ваш генерал Сунь Хунь Вчай, что-то не слышно его пулемётов? — сказал Михан.

— Без понятия, — сказал Бобо.

Расстались на проспекте Льва Толстого. Над крышами Шанхая летел в небо дым, зеваки толпились, глядя на разгул азиатчины. К ним выбегали шальные ходи и напуганные гости квартала. Звоня во все колокола пронеслись на гнедых рысаках пожарные дроги с баграми и лестницами, за ним поспевал паровой экипаж с бочкой и мотопомпой, гудя сиреной. Муромцы поглядывали в сторону суматохи и спешили по своим делам. Китайский квартал горел не впервые.

— Укроюсь на свечном заводе, — сказал Бобо. — Удачи вам, пацаны!

— Будь, — коротко сказал Михан.

— Что такое комбинированный способ? — Жёлудь задумчиво смотрел в землю.

Трансвестит бесстыже подмигнул.

— Как-нибудь встретимся, покажу.

— Спасибо, не надо.

— Я думал, тебе понравится, вот и подошёл, — признался Бобо.

Жёлудь ждал чего-то подобного и приготовился.

— Я только наполовину эльф, а вообще-то я человек, — упредил он гнусный смешок Михана.

— У всех свои недостатки, — на прощание сказал трансвестит.

Жёлудь сунул под мышку изрубленную дубинку негра-швейцара, и парни торопливо пересекли проезжую часть, спасаясь от испытующих взглядов прохожих и не желая нарваться на городовых.

— Насчёт лужского воинства надо запомнить, — пробормотал Михан.

— В роте языком не трепли, — сказал Жёлудь.

— Не дурной, — ответил стажёр.

На улице Мечникова им попался кривоногий выродок с фомкой, недолиходей, торопящийся примкнуть к погромщикам.

— Куд-да? — Михан лапнул его за засаленный пиджак, а Жёлудь заехал дубинкой по горбу.

Фомка полетела на панель. Гад вырвался и понёсся откуда пришёл, проклиная себя за тягу к нехорошему.

— Крути, верти, ворочай, загнанный рабочий! — проскандировал Михан в спину убегающему пролетарию.

— Поубивал бы, — буркнул Жёлудь.

— Так поубивал.

— Мало поубивал.

В темноте осунувшиеся и на себя непохожие парни добрели до казарм.

— Стой, кто и… — выкрикнул стоящий на фишке Желток и смолк, остолбенев.

Глава двадцать четвёртая,
в которой наступает неделя траура, сопровождаемая балами и фейерверками

По Великому Мурому в торговых рядах, по лавкам, по модным кафешкам, на невольничьем рынке поползли слухи, да приговорки. Они прокрадывались в мастерские, шастали по доходным домам, прислуга заносила их в особняки и даже во дворцы на набережной. Все злословили обо всём.

— У генерал-губернатора накануне хризантема в петлице закровоточила, прямо на званом обеде, все видели.

— Китайцы в Шанхае сами себя сожгли и побили нещадно, нелюди.

— Запрет на увеселения был по случаю траура, а креативные затеяли бал-маскарад. Они и Рагнарёк будут праздновать, бараны позитивные.

— Котолюбы в кабаке съели лошадь.

— Театр сгорел, а купцы страховку получат. Ясно, в чём дело.

— На Болотной стороне мальчик двухголовый народился, страсть! Гуру вангует, к Большому Пиндецу это.

— Ктулху-то фтагн!

— Скоро всеобщая стачка. Народ подымется. Китайцы из города бегут — то знак. Дворников совсем не видно, улицы не метены и мусор не вывозят.

Ходили по рукам листовки. Поговаривали, будто их отпечатали в самой Орде. Самые догадливые умы смекали про местную типографию, но вслух не говорили. Все боялись всего. Город готовился и ждал. Ждал всего наихудшего.

Пандорин выглядел бледнее обычного. Он был грустен и сдержан. Глаза стали совсем чёрные. Тягчайшие преступления одно за другим сыпались как из рога изобилия, а начальник сыскной полиции не мог за ними поспеть. Вдобавок, нелепая сплетня об участии на выборах. Его хотят протолкнуть китайцы и китайские же избиратели массово бегут из Великого Мурома, но очевидное противоречие фактов никого не волнует. Кто-то разыграл китайскую карту. В том, что смиренные ходи тут не при чём, Пандорин был уверен на все сто процентов, и даже на сто сорок шесть. Реализовывалась старая блатная схема «прикуп на зверей», когда более опытные интриганы творили руками инородцев мелкие пакости, чтобы списать на них крупные злодеяния. Списать всё, а самим остаться не при делах, но снять сливки.

Лежащая на письменном столе прокламация была тому подтверждением.

ВСЕ НА МИТИНГ!

ХОДИ ОБОРЗЕЛИ

Они пролили кровь генерал-губернатора

Они взорвали дом в Рабфаковском переулке

Они убили Кенни

Сволочи!

Ходи сожгли Театр

Они оборзели вконец

Ходи выдвигают своего кандидата на выборы!

Хотите жить под косоглазыми? Они совсем потеряли края

Нет? Присоединяйтесь к маршу протеста

ХОДИ НЕ ПРОЙДУТ!

Все на митинг в субботу 14 июля!

Сбор на Болотной

Отстоим Великую Русь!

Командир Отвагин

Начальник сыскной полиции догадывался, кто такой «командир Отвагин», и предполагал его роль в этом деле. Пандорина огорошило, когда в каземате внутренней тюрьмы обнаружили растерзанный труп Пелагеи Ниловны Вагиной без капли крови. Это сделал вампир. Тот самый, который устранил инженера Блерио, в этом сыщик не сомневался. Вампиры редкость, их истребляют при первом удобном случае. Если эта зараза проникла в Великий Муром и свободно разгуливает днём, она пользуется основательной поддержкой. Пандорин не строил иллюзий, что это было делом рук тёмных пролетариев. Даже самые узколобые не могли подчиняться воле вампира, чтобы долго прислуживать ему в таком большом городе. Это делалось умышленно. Организованно. Для вампира воровали нищих и прятали обескровленные трупы, так что полиция до сих пор не нашла ни единого. Тела на чём-то вывозили. Кто-то весьма небедный создал сложный и законспирированный механизм, подыскал надёжных людей и платил им за молчание. Версий было мало. Когда Пандорин думал о них, разум хотел закрыться и забыть, однако вечный страх школьного изгоя и привычка к строжайшей самодисциплине заставляли начальника сыска не мигая смотреть на ослепляющую правду.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация