Книга Закон десанта – смерть врагам!, страница 7. Автор книги Сергей Зверев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Закон десанта – смерть врагам!»

Cтраница 7

В доме действительно было сравнительно тепло. Еще удивительнее было наличие электроэнергии, что наводило на мысль о дизель-генераторе, припрятанном где-то неподалеку. Нажатием выключателя активировались две маломощные лампочки — одна над дверью, другая слева — у деревянной лестницы. Дом не выглядел жилым. Если в нем и протекала жизнь, то довольно скрытая. Пахло плесенью и пылью. Облупленные стены напоминали тюремные. Холл представлял собой урезанный сектор окружности. Слева по дуге — окно с видом на беседку, в конце дуги — обшарпанная лестница. Справа от входа — стена с дверью, она заканчивалась уходящим направо коридором. В конце коридора имелась еще одна лестница, с нее неплохо обозревалась предыдущая, поскольку обе находились на одной линии. Второй коридор, перпендикулярный первому, насквозь просматривался от входной двери. Он завершался мутным, непробиваемым стеклом. Коридор отделял два глухих простенка, за каждым — помещения. Двери последних выходили в холл; одна практически у спуска со ступеней, другая напротив — на повороте к правой лестнице.

Протяжно скрипнув, двери отворились. Особых тайн убранство помещений не открывало. То, что слева, предполагало, видимо, кухню. Под решеткой с вентиляцией имелась допотопная плита со съехавшими к центру конфорками. При повороте рукоятки плита включилась, но нагревалась вечность. В шкафах и холодильниках — пустота («Мышь повесилась», — презрительно поджав губы, сказал Борька), лишь в одном из шкафов громоздилась пустая посуда, ржавые ложки, вилки, окаменевшая соль, да на подоконнике — пепельница в виде оскаленного черепа, набитая окурками двадцатилетней давности. Проржавевший кран с трудом провернулся — воды не было. Соседнее помещение когда-то служило столовой — здесь тоже не функционировал рукомойник, имелись три стола с толстым слоем пыли, разбросанные стулья. Пожелтевший календарь 83-го года — с целомудренной девицей в сарафане, обернутой вокруг березки. Последнее помещение на этом этаже вообще непонятно для чего предназначалось. Начиналось оно туалетом с неработающим унитазом (для чего комнатка, впрочем, понятно), а завершалось небольшим залом, вместившим в себя две ободранные тахты, кресло и трухлявый длинный шкаф с пустыми полками. «Комната охраны», — предположил Макс Журбинцев, на что осталось лишь пожать плечами — охранять-то вроде нечего.

На втором этаже дела обстояли проще. Лестницы уходили дальше — на третий этаж. А между ними, в передней части здания, раскинулся обширный холл — пустой и гулкий. За лестницами и вместительным санузлом с загородкой для душа по хорде окружности тянулись четыре комнаты — абсолютно одинаковые сегменты круга с мутными окнами на задний двор, скрипучими половицами и остатками обоев на стенах. Дверные ручки кто-то свинтил, но проблем с открытием не было — трухлявое дерево давно перестало представлять гладкую поверхность. В каждой комнате имелось по четыре кровати. Вариант почти армейский — типовые четвероногие лежаки со стальными дужками. Ни белья, ни матрасов — только ржавые пружинные сетки, издающие при контакте с телом душераздирающий стон. В изголовье кроватей — стандартные тумбочки (внутри ничего, кроме пыли), под кроватями — догнивающие половики. У дверей встроенные шкафы — сплошная затхлость, на потолке крючья от люстр, вполне пригодные, чтобы повеситься. Никаких лампочек, светильников, лишь черные от грязи выключатели образца семидесятых (сейчас такие и не делают).

— У меня дежавю… — простонала Лариса Рухляда, грузно оседая на кровать. Сетка затрещала. — У меня такое ощущение, что я была в этой комнате… — ее глаза опять наполнились слезами, подбородок дрожал. Жанна опустилась напротив, закусив губу, уперлась взглядом в окно. Она тоже что-то вспомнила. И упорно гнала воспоминания.

— Третий этаж на замке, — уныло бухнула Валюша, появляясь в комнате, где собрались почти все «пострадавшие». — Там две двери и обе железные.

— Вот именно, — за спиной девочки возник Борька Уралов, — эти двери можно только динамитом. Интересно, там что? Или кто?

Лариса опустила голову и съежилась. Комната страха — самое место для соплей.

— Влипли, — ругнулся красавчик Мостовой, — да еще и заплатили.

— Самое время подумать о деньгах, — согласился Макс Журбинцев. — А если присовокупить сюда билет на поезд, автобус до вокзала… или такси — это уж кто как добирался…

— Мы заплатили давно, — не обращая внимания на его иронию, проговорила Лариса. — Мы заплатили много лет назад и платим по сей день и будем платить, пока нас не сведут с ума одного за другим…

— Бредит, — вздохнул Гароцкий.

— Послушай, Кассандра ты наша, — разозлился Мостовой, — хватит капать на мозги, без тебя на душе тоскливо. Ну, давай разляжемся и начнем стонать, пока нас тут действительно не замочат. Выбираться надо, пока нет никого — подкоп рыть, напряжение отключать… Неужели нет никого, знакомого с электричеством? Не поверю. Я бы и сам попробовал, но я больше по радиоделу…

Он выдохся, замолчал и как был, в гневе, растрепанный, со сверкающим взором, раздувшимися ноздрями, так и замер, уставясь почему-то на Вадима.

«Видимо, считает, что я электрик», — подумал Кольцов.

Видок у Мостового в неистовстве был вполне эффектный. Даже Жанна, прикусив губу, вперилась в него с каким-то девчачьим интересом.

— Знойный мужчина, мечта поэтессы, — констатировал очкарик Коля.

Мостовой вздрогнул и посмотрел на Колю, как на ничтожество. Сырко стоически выдержал взгляд. Он тоже сидел на койке, набычась, сжав рот, и его очки в полутьме загадочно поблескивали.

«И этот непрост, — подумал Вадим. — Первый страх проходит, люди начинают демонстрировать свои качества».

— Ладно, горожане, не надо рыпаться, — объявил Уралов. — Все мы, как я погляжу, горазды на подколки и втайне верим в свою исключительность. Займемся из интереса чем-нибудь общественно-полезным. Идея номер один. Но сразу предупреждаю — бездарная. Пойдемте на улицу.

Голова у Вадима разболелась со страшной силой. Череп давило со всех сторон — до физической боли. В висках стучали молоточки. Кольцов знал — если бездействовать, голова превратится в огненный шар, поплывут круги перед глазами, и ему останется только соболезновать… Он машинально оттянул молнию на боковом кармашке сумки, бросил в рот горсть таблеток. Дикая боль настигала всегда внезапно — в среднем раз в месяц. Переносить ее на ногах — лучший вариант. А если рядом кровать, и нет воли сохранять вертикальное положение, то начинаются галлюцинации — его уносит в воспоминания, истинные и ложные, раздутые до крайностей, и тогда он запросто может лишиться сознания…

Вадим спустился во двор последним, когда Борька Уралов уже ковырялся в кабине автобуса, а остальные неприкаянно болтались без дела.

— У него получится, — вещал коренастый Макс, — Этот парень от скуки на все руки, не то что автобус — подбитый танк заведет.

— Готово! — выпалил из кабины Борька. Ему удалось, видимо, сцепить в раскуроченной панели нужные проводки: движок глуховато зарычал, заработал с перестуком, наращивая рев. Не давая ему заглохнуть, Борька щедро давил на акселератор.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация