Книга Сильные женщины. Их боялись мужчины, страница 6. Автор книги Феликс Медведев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Сильные женщины. Их боялись мужчины»

Cтраница 6

— Известно, что Марина Цветаева считала, что профессия актера вторична. Ведь прежде всего — автор пьесы, сценарист, драматург, режиссер, костюмер, гример… На каком месте в этом ряду актер?

— Возможно, Цветаева в чем-то и права, но в театре, когда ты живешь в течение трех часов на сцене, тебя уже никто не остановит и ты можешь ни на кого не оглядываться: либо ты летишь куда-то высоко-высоко, либо ты точно с обрезанными крыльями. А если это так, ты не должен выходить на сцену.

В кино другое. Там и впрямь артист далеко не полностью принадлежит себе, он принадлежит сценаристу, режиссеру, партнеру, композитору, оператору. И лишь примерно на двадцать процентов это он сам. Но я стараюсь эти проценты отработать сполна, как могу отработать только я. В этом, наверное, и состоит самодостаточность актерской профессии.

— В личной жизни вы тоже счастливы?

(Будто бы готовая к такому моему вопросу, немного смутившись.) Извините. Я не люблю никого впускать в личную жизнь. Скажу лишь, что, по-моему, семейная жизнь, отношения между мужем и женой — это философия. Два человека должны уметь понимать друг друга, уступать друг другу и принимать друг друга такими, какие они есть. Кто-то очень мудро резюмировал: «Дело не в том, чтобы супруги смотрели друг на друга, а чтобы они смотрели в одну сторону». Когда они смотрят в одну сторону, тогда они идут по жизни нога в ногу. И еще, две личности в одной семье — это сложно. Одна из двух всегда недобро конкурирует.

Как-то меня пригласили в телепередачу «Женские истории». Я ответила Оксане Пушкиной, что не считаю себя героиней этой передачи, что мне нечего рассказать телезрителям, нечем их заинтересовать по части личной жизни. Вот о работе, о кино и театре, о папе, о маме, о дочке — пожалуйста. Это ведь тоже личное. Ведущая сначала как бы засомневалась, но потом сказала: «Что же, попробуем». Телегруппа приехала ко мне домой, и четыре битых часа загоняли мне под ногти иголки, «пытаясь» расколоть на личную тему. В результате ничего у них не вышло, я молчала, как партизан. А через несколько дней раздается звонок и меня извещают, что передача состоится, и она будет очень возвышенной: как говорится, семья и школа. Это-то меня и устраивало.

— В народе говорят, не родись красивой, а родись счастливой. Видит бог, вы родились не просто красивой, а ослепительно красивой.

— Отношусь к своей внешности достаточно спокойно. Ведь красота — это не только и даже не столько пропорциональные черты лица, большие глаза и шикарные волосы — все это заслуга мамы с папой, заслуга природы. Красота женщины идет изнутри, ее красота в доброте, в благородстве, в том, чтобы согревать дом, мужчину, семью. Холодность, статуарность не по мне. Мраморное изваяние тоже бывает красивым, но не у всех оно вызывает эмоции. Так что я абсолютно счастлива — я люблю дарить людям нежность, ощущение комфорта и спокойствия.

— Обывательский вопрос. Недавняя история с одной известной певицей, когда муж-джигит в пылу ревности разбил нос своей суженой? Это как, по-вашему?

— Да, я не считаю, что милые бранятся — только тешатся. Мужчина мужчине рознь. Если его физическая сила зашкаливает и он считает единственным аргументом ударить слабое существо, он для меня не мужчина. Но в этой истории есть другое — я бы не хотела, чтобы, если бы, не дай Бог, я оказалась в подобной ситуации, меня жалели, я бы не стала эту тему обсуждать в прессе и эпатировать публику.

— Хотите поговорить об эмансипации — коня на скаку остановит, в горящую избу войдет?

— Нет, я имею в виду, что женщина должна быть загадкой. А жареное на потребу публики не по мне.

— Время, к сожалению, диктует свои правила поведения…

— Да, сейчас любой прохожий считает за право знать, что у тебя на душе. Раньше такого не было. Еще не так давно, я уж не говорю о XIX веке, к внутренней сокрытой жизни индивидуума относились с пиететом. А сейчас любой далеко не самый талантливый корреспондент считает возможным изложить мое видение жизни «дома и мира» таким, каким это видится ему. Я не запрещаю, пиши, только на меня не ссылайся, ибо я этого всего не говорила.

— Любовь Орлова всегда оберегала личную жизнь с Григорием Александровым от чужих глаз. Но потом все экзотические ее подробности стали известны.

— Но при этом ей удалось остаться человеком-загадкой, актрисой-легендой.

— Вы, случайно, не консерватор, Ольга Кабо?!

— Что ж, консерватизм не самое худшее свойство человеческой натуры. Да, я консерватор. И в этом, наверное, наше советское воспитание. Оно, конечно же, коснулось и меня. Я даже стихи читала Леониду Брежневу на двадцать каком-то съезде партии. И, будучи пионеркой, старалась быть в первых рядах счастливого детства. Конечно, нынче это веселит, но, увы, из песни слова не выкинешь.

— Стихи-то помните?

— Еще бы!


Я от всех детей хочу

Пожелать с любовью

Леониду Ильичу

Доброго здоровья.

Подарить букет цветов

Цвета огневого

И обнять от всей души,

Как отца родного.

— Браво, браво, Ольга, вы и впрямь не робкого десятка. Давайте, однако, вспомним ваши мужские подвиги. Рассказывайте, не боялись прыгать с какого-то там ужасного этажа?

— Это было на съемках фильма «Крестоносец». Но прыгала я еще до рождения ребенка. Тогда я была другая. Сейчас бы, наверное, не прыгнула, берегу себя для доченьки. Не такая уж я авантюристка, я и ремнем пристегиваюсь, когда еду на машине, и шестидесяти километров держусь, не нарушаю. Но мои друзья знают, что до того, как стать матерью, правила дорожного движения для меня не существовали. Я в открытую пользовалась своим обаянием, и мне ничего не стоило уговорить любого гаишника простить мне дорожные шалости. В то время я доказывала себе, что все могу. Вот мне режиссер «Крестоносца» и заявил решительно, что я должна прыгнуть. И я решилась. Прыгала с четвертого этажа. Три раза. Самым страшным был второй прыжок. Поначалу ты не знаешь, что тебя ждет внизу, просто манит неизвестность. Хочется попробовать, испытать себя в необычной ситуации. Поэтому первый шаг делается легко. Даже очень. Я оделась, загримировалась, вместе с коллегой-партнером Александром Иншаковым мы встали на край окна, взялись за руки. Я спрашиваю как бы в последний раз, хотя не хотелось выглядеть трусихой: «А это не опасно?» Саша говорит: «Да что ты, нет, конечно, только хорошенько сгруппируйся». И вот мы летим. Секунды… Вроде бы мгновение, но оно так растянулось, я столько успела за эти секунды передумать, что будто настал конец света.

Второй дубль мне дался с трудом, меня чуть ли не выталкивали. Внизу лежали подстраховочные коробки, и мне казалось, что я пролечу мимо них. Но, слава богу, что называется, пронесло. Я стала героиней, меня носили на руках. И теперь, если у меня в жизни возникнут проблемы, каскадеры — мои верные друзья, они помогут.

— О чем все-таки думали, когда летели вниз?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация