Книга Мои Великие старухи, страница 43. Автор книги Феликс Медведев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Мои Великие старухи»

Cтраница 43

А какова судьба вашей библиотеки? И что она собой представляет? Она для работы?

– Нет, зачем же библиотеку иметь? В Америке никто не имеет библиотеки. Покупают только исключительные книги. Они исключительны, если вы знаете, что библиотека их не приобретает, или они исключительны, потому что для вас нужны, вы хотите, чтобы они у вас были, просто такая человеческая жадность – иметь. На самом деле, конечно, у меня не было достаточно денег, чтобы обзавестись какой-то систематической библиотекой. Но кое-какие книги у меня есть. Вот видите, здесь целая полка набоковских книг: английских и русских. Это я покупала, потому что мне было приятно иметь такую коллекцию и, кроме того, потому что мне нужно было лекции читать по ним. Но, вообще говоря, в моем положении профессора – это большая роскошь покупать книги и иметь собственную библиотеку. Я бы сказала, что так делают очень многие профессора, может быть, даже и большинство, но я не могла этого сделать.

А книги, которые вам дарил Владислав Ходасевич, другие ваши знаменитые спутники, сохранились?

– О! Они все здесь. Борис Зайцев здесь, Иван Бунин, может быть, есть, а может быть, и нет, не помню… Конечно, книги есть дарственные, но я, вероятно, как профессионал, сама не очень ценю это. Какая разница, читать бунинский экземпляр, подписанный «Дорогой Нине», или читать эту книгу в библиотеке? Это, между прочим, расстраивало моих родителей, что я ничего не коллекционировала. «Саша коллекционирует бабочек, Маша коллекционирует цветочки, а ты ничего. Заводи гербарий», – говорили мне домашние. А я не хотела. Очевидно, такого таланта во мне нет.

В последнее время у нас возрос интерес к Зинаиде Гиппиус и Дмитрию Мережковскому, с которыми вы, конечно, общались. Как вы считаете, интересно их творчество советскому читателю?

– Еще как! Их надо печатать. Как исторический документ, а не как сегодняшний день. На сегодняшний день их идеология совершенно не годится. Они были бы в ужасе, если бы посмотрели на Францию, Россию или на Америку сейчас. Ничего не осталось от прежнего. И Пушкина в XXI веке читать не будут, как французы не читают дивных поэтов XVI века. Гиппиус и Мережковский так же не годятся, как обувь пятилетнего младенца, если бы я на себя пыталась ее обуть. Но исторически то, что они делали в литературе и в искусстве – это очень интересно. Мережковский – чудная русская фигура. Как они оба тосковали по России!..

Каковы ваши отношения с третьей волной эмиграции?

– Я ее недостаточно знаю, хотя лично знаю очень многих, но я их очень мало читала, потому что я до такой степени занята, что и на письмо трудно ответить, не то что читать большие романы. Читала Войновича. Он такой милый сам, мне приятный как личность, я не хочу сказать о нем плохого слова, но его роман… этот последний, «Москва 2042», о XXI веке, я едва дочитала…

Как вы восприняли присуждение Иосифу Бродскому Нобелевской премии?

– Большой поэт, но не прозаик, и написанное им по-английски – стихи большого поэта, хотя американцы так не считают. Слависты, которых я знаю, считают, что он – замечательный русский поэт. А я чувствую, что он замечателен как поэт, пишущий на русском и на английском. Я вообще его английскому языку прямо диву даюсь. Так великолепно может сочинять стихи. Когда получил Нобелевскую премию, это для нас всех была радостная весть.


Прощаясь после долгого разговора, Нина Николаевна сказала с юмором, что ее приезд в Россию – это все равно что «Писемский воскреснет»! Я ответил: «Быть может, не знаю…». И вспомнил четыре строки, написанные Берберовой давным-давно: «Я говорю: я не в изгнанье, я не ищу земных путей. Я не в изгнанье, я – в посланье, легко мне жить среди людей». Возвращение к нам наших соотечественников из эмиграции – это «посланье» нам же из нашего прошлого. Так примем с достоинством посланников. Не унижая и не унижаясь.

Август 1989


5 сентября 1989 года рейсом Эр Франс из Парижа в Москву прилетела Нина Николаевна Берберова. Повторяю, она не была на родине шестьдесят семь лет.

«Великая Берберова» на родине
«Потрясена Ленинградом, его провинциальностью»

Ее диалог с родиной, в сущности, не прерывался, хотя столько лет она жила вдали от нее. Ни в каком сне не мыслила и не мечтала снова увидеть Ленинград, Москву, Россию.

Вечера, приемы, посиделки… В залах сотни, тысячи людей. Тьма записок, вопросы, вопросы, вопросы… Нина Берберова в Москве и Ленинграде.

– Мережковский никогда не смеялся. Бунин хохотал в злобе…

…О книгах Ирины Одоевцевой «На берегах Невы» и «На берегах Сены»? Бунин выведен превосходно, есть и другие интересные страницы. Саму Ирину Владимировну не видела, не удивляйтесь, с тридцать девятого года, помню ее тонкой, изящной блондинкой…

…О Николае II? Девяносто пять процентов населения держал в темноте, не прощаю ему, до чего довел страну…

…В Марине Цветаевой было что-то трагическое от рождения. С людьми ей было страшно трудно, и с близкими, и с чужими, она была как будто с другой планеты. Для нее все было не так. Она сама творила вокруг себя драмы. Из-за тяжелого характера многие от нее отворачивались…

…Считаю, что во всей эмиграции гением был только Набоков…

…Из нынешних советских писателей не знаю почти никого. Ким? Не знаю. Татьяна Толстая? Не знаю. Петрушевская? Не читала. Анастасия Цветаева? Не знаю…

…О сталинских лагерях далеко не все в эмиграции знали и верили, что они есть. Думали, что это все пропаганда врагов Сталина.

…Федор Раскольников [19] явно покончил с собой, выбросился утром из окна…

…Однажды А. Ремизов сказал мне: «Россия – это сон»…

…Из современной музыки очень высоко ставлю и ценю Шнитке…

…Одно из потрясений – письмо Лили Брик из Финляндии с восторженными словами о «Курсиве»… Я говорила себе: «Боже мой! Это сон, сказка – эти замечательные слова о моей книге». После этих слов все остальное так меня не ударяло…

…Как Маяковский относился к Ходасевичу? По-моему, и он, и Лиля Юрьевна его ненавидели. Эльза Триоле от меня отворачивалась…

…Совершенно случайно прочитала в журнале «Октябрь» рассказы Трапезникова. Вы знаете, очень талантливый писатель……Возмущена некоторыми вашими литературоведами: они приезжают в США, в архивы, и просто воруют документы, вырезают прямо-таки варварски…

…Совершенно потрясена Ленинградом, его провинциальностью – как же можно до такого довести великий город: блеклые дома, обшарпанные, запущенные, все заколочено, подколочено, в дверях торчат гвозди, двери болтаются, в подъездах грязно и страшно. Не то, что было когда-то. Конечно, люди грели душу, и их тепло, внимание ко мне не забудутся. Примирил меня с Ленинградом вид из моей гостиницы: мосты, Адмиралтейство, растреллиевские дворцы. За один этот вид все можно отдать… В эмиграции мы никогда не говорили о будущем, оно было для нас темно. Но мы ошиблись.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация