Книга Цветок предательства, страница 37. Автор книги Анна Данилова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Цветок предательства»

Cтраница 37

– Как это – пять?

– А так. Три любовника Вероники плюс сама Вероника и Аркадий. Может быть, преступник пытается убедить следствие в том, что все эти убийства совершены исключительно из ревности. Любви, ненависти, то есть, что все эти преступления – преступления страсти! Человеческой страсти! Но вдумайся сама – пять трупов. Чего ради убивать ни в чем не повинных мужиков?

– Как это… не повинных…

– Вероника не была замужем, а потому имела право встречаться с кем угодно. Но речь сейчас не об этом. А о том, что ты должна вообще постараться не думать об этом деле.

– Но почему?

– Да потому что это опасно. С тебя и сегодняшнего дня хватило. Все, разговор окончен. Пойдем уже спать.

– Подожди… Ты сейчас сказал одну важную вещь. Ты сказал, что преступник как бы пытается убедить следствие в том, что все эти убийства совершены из-за страсти. А что дальше? Ты не закончил свою мысль…

– Предполагаю, что эти преступления вообще не связаны с Вероникой…

– Как это?

– Да очень просто. Слишком уж все явно, ярко, если хочешь. Вероника – девушка легкомысленная, с кучей любовников, да вдобавок пьющая. Аркадий – свихнувшийся от ревности ее бывший муж. Казалось бы, мотив всех этих преступлений очевиден. Но это-то меня и настораживает. Я называю подобные преступления отвлекающими, поскольку основной мотив и основная жертва, ради которой и затевался весь этот спектакль, здесь, в истории с семьей Шитовых, выглядят как второстепенные. К примеру, основная цель убийцы – Дмитрий, один из любовников Вероники, музыкант, играет на фаготе, судя по рассказу твоей подруги Лизы. Может, он кому-то задолжал или замешан в криминале, например, да хоть с наркотиками! И его убивают в ряду других любовников Вероники. Просто чтобы отвлечь следствие от основной жертвы…

– Я понимаю… Что ж, может, оно и так. Да только как все это узнать, вычислить?

– Не забивай себе голову, дорогая… Говорю же, занимайся своими делами, а я – своими. Не лезь в это дело. Если не послушаешься меня и вы с Лизой займетесь самодеятельностью, то можете, во-первых, помешать следствию, во-вторых, действительно, случайно нащупав верный след, стать мишенью преступника, и тогда от вас тоже избавятся… Оставь это дело нам, профессионалам, договорились?

– Договорились, – неуверенно проговорила Людмила. – Но…

– Никаких «но». Спокойной ночи!

19. Максим

Как же много всего произошло с тех пор, как я, переполненный любовными чувствами, сидел в ресторане «Пикколино» напротив Лены и поедал пасту с морским гребешком. Благословенное время, пусть и слегка омраченное моим вынужденным рассказом об Аркадии.

Вместо того чтобы говорить о своей любви к ней, о том, как у меня кружится голова, когда я заглядываю в ее декольте, позволяющее мне любоваться ее пышной грудью, или мысленно целовать ее красные губы, мы тратили время, говоря о других людях. Она рассказала мне о Лизе, о том, что та, оказавшись в сложном положении, вынуждена будет сдавать квартиру, я же – о своем несчастном брате. Я понимал, что она немного нервничает, что неспокойна так же, как и я, а потому темы рождались случайные, нейтральные. Зато я узнал, что она мечтает о своем цветочном магазине…

Потом был невероятно удачный, быстрый переезд в Лизину квартиру, и все, казалось бы, складывалось наилучшим образом, я был на расстоянии, можно сказать, вытянутой руки до моей ненаглядной Леночки. И тут произошла эта ужасная история, которая сделала меня в глазах двух женщин, а потом и в глазах следователя трусом!

Как могло случиться, что я сбежал с места преступления? Чего я испугался?! Что меня заподозрят в убийстве Вероники? Ну да, заподозрят, больше того, повесят на меня это убийство, поскольку (как позже выяснилось) она была убита буквально перед тем, как я появился в квартире. Об этом свидетельствовали камеры видеонаблюдения. И доказать, что я ее не убивал, да еще и при отсутствии улик, указывающих на настоящего убийцу, было бы просто невозможно. Тем более что Вероника была мне не чужой, она ведь бывшая жена моего брата, которую я целый год практически заваливал букетами цветов, а это предполагало какую-то романтическую историю…

Почему я не рассказал Лене всю правду, а выдумал историю с аварией и последующим за ней выкидышем? Предположил, что эта история будет выглядеть более логично и правдоподобно, чем истина. Как же часто мы прибегаем ко лжи, чтобы только не показаться глупцами? И как часто ложь действительно спасает нас, делая наши поступки в глазах других людей внешне более благородными, оправданными серьезными мотивами и логикой. В жизни-то все иначе, в ней много случайностей, некрасивых историй и поступков, продиктованных просто слабостью характера или заблуждением. И как жаль бывает, когда даже самый благородный порыв в результате каких-то не зависящих от нас обстоятельств выглядит нелепо, глупо.

Как удачно складывалась история с Лизиной квартирой, я с удовольствием заплатил ей кучу денег, чтобы только поближе подобраться к Елене. Быть может, я бы и дальше выглядел в глазах этих чудесных женщин эдаким добрым волшебником, если бы не мое позорное бегство с места преступления. Хорошо, что у меня хватило ума честно признаться им в том, что этот мой поступок был вызван естественным страхом оказаться в тюрьме за преступление, которого я не совершал. Надеюсь, что они меня поняли.

Как я и предполагал, меня очень скоро задержали, следователь Зосимов задавал вопросы, ответы на которые мне давались с трудом. Понятное дело, меня расспрашивали о Веронике, о ее браке с Аркадием, об этих цветах, которые всем уже оскомину набили. Я понимаю, каждый занимается своим делом. Вот и Валерий Зосимов тоже. Да только я и понятия не имею, кто мог желать Веронике, этому испорченному цветку, смерти! Да, она великая грешница, да, запуталась женщина в себе, в своих любовниках, но за это не убивают. Единственный человек, у которого был мотив, – это Аркадий. Но даже я, вполне адекватный, нормальный человек, должен был обладать определенным мужеством, чтобы собраться с духом, найти нужные слова и рассказать всю правду. Но это не моя тайна, а потому, пока Аркаша был жив, мне следовало молчать. Я просто не имел права рассказывать о том, какие отношения сложились между ним и Вероникой уже после их развода. Поэтому историю о бесплодии Вероники, наступившую вследствие аварии, устроенной Аркадием, которую придумал для Елены, я благополучно рассказал и следователю. Думаю, он ее проглотил. Однако его интересовали мои отношения с Вероникой. А какие у нас были отношения. Подозреваю, что мы в последнее время просто ненавидели друг друга…

Я должен, должен был все рассказать Елене. Но как, если меня держали в следственном изоляторе? А что, если Аркадий начнет говорить, что-то объяснять, это станет известным Лене, и она поймет, что я ее обманул?

…Едва мы оказались одни, в моем новом жилище, стены которого, я думаю, еще хранили отголоски хрустальных переливов арфы, как я бросился к Лене и сжал ее в своих объятиях.

– Господи, просто не верится, что меня отпустили… Я уж приготовился к самому худшему… Кого мне благодарить? Тебя, птичка?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация