Книга Боги и люди, страница 33. Автор книги Эдвард Радзинский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Боги и люди»

Cтраница 33

– Я желаю лишь одного: забыть ее! Я хочу, чтобы все минуло, – яростно начал князь и добавил без паузы: – А как это сделать?!

– Меня прислали к вам очень могущественные люди, князь. Итак, они предлагают обмен: Ваше высочество расскажет все, что знает о ней. А мы постараемся ее вернуть.

– Доказательства?

– Никаких, кроме логики: мы заинтересованы в том, чтобы она прекратила «опасные свои приключения». И вы тоже, Ваше высочество. Наши интересы совпадают.

Князь задумался.

– Вы почему-то мне внушаете доверие, господин.

– Рибас.

– Я принимаю предложение. Да и нет другого выхода. Вы действительно моя последняя надежда.

– И я в этом совершенно уверен, князь, – сказал почтительно Рибас, глядя на князя чистыми добрыми глазами.

– Хорошо! Но Бог покарает вас, если вы солгали.

Князь помолчал, а потом торжественно начал – ему доставляло неизъяснимое, почти больное удовольствие рассказывать о ней.

– Весной прошлого года я привез ее из Франкфурта в замок Нейсес, и началась самая прекрасная пора моей жизни. Мне уже было за сорок…

«Сорок пять, если быть точным», – усмехнувшись, подумал Рибас.

– Я часто увлекался, но, поверьте, я все забыл!

Замок Нейсес.

У камина в той же комнате, где сейчас сидят Рибас и Лимбург, сидела принцесса, играла на лютне и с томной нежностью глядела на князя.

– Мой Телемак, – шепчет принцесса.

– Моя Калипсо, – отвечает князь.


Калипсо, по греческой мифологии, – нимфа, державшая семь лет в плену Одиссея, а прекрасный Телемак – сын Одиссея.


«Милый разговор, – опять усмехнулся про себя Рибас, – если учесть, что Телемак был двадцатилетний юноша. Этот болван не понял, как она издевалась над ним».

– Мой Телемак… – с нарастающей нежностью повторяла принцесса.

– Моя Калипсо.

– Мой Телемак, мне немного надоел этот граф Рошфор. Он все время преследует меня моим обещанием выйти за него замуж.


– Этого было достаточно. О небо! Я отправил в тюрьму несчастного Рошфора, единственного преданного мне человека. Нет, я не был к нему жесток, поверьте. Ему приносили лучшую еду и его любимое бургундское. И каждый день я давал ему возможность бежать.

В тюрьме в камере мирно беседовали Лимбург и Рошфор.

– Почему вы не бежите, граф?

– Я жду, Ваше высочество.

– Чего?

– Того, что скоро случится.

– Что случится? О чем вы болтаете?

– То, что случилось со мной… с де Марином. Со всеми, кто был знаком с этой женщиной.

– Я лишаю тебя бургундского, – кричит князь, но Рошфор только хохочет.


– В тот день я повез ее в замок Оберштейн. Я был совладельцем этого графства.

Лимбург и принцесса верхом подъезжают к замку в Оберштейне.

– Ах, мой Телемак… Как прекрасно жить здесь! Вдали от всякой суеты.

– Моя Калипсо… – восторженно шепчет Лимбург.

– Я слышала от своей няньки, что в моих княжествах много таких замков. Скоро, ох как скоро ты прочтешь в газетах о возвращении мне моих земель. И тогда я покину тебя, мой Телемак, и уеду в далекую заснеженную страну.

– Ты уедешь?

– Но прежде чем уеду, я мечтаю, чтобы вы выкупили этот замок. Я уж придумала, как его перестроить.


Она соскочила с лошади и хлыстом уверенно начала чертить на земле контуры замка.

– Когда меня, увы, с тобой не будет, ты будешь смотреть на замок и вспоминать свою странную Калипсо.


– Она замечательно рисовала, понимала в архитектуре и играла на многих инструментах.

– …Мне дали прекрасное образование, у меня были самые дорогие учителя.


И тогда впервые с какой-то злой меланхолией она начала рассказывать о своем детстве.


– Я дитя любви очень знатной особы, которая поручила некой женщине воспитать меня. Ни в чем я не имела отказа. Но, вдруг перестали приходить деньги на мое содержание. Оказалось, моя мать умерла. И вот тогда эта женщина продала меня богатому старику. – Она засмеялась. – О, как я обирала его! Я притворялась больной, он вызывал врача и аптекаря, и они прописывали мне самые дорогие лекарства. Старик безумно любил меня и платил, а потом эти деньги мы делили с аптекарем и врачом.

– И вас не мучила совесть? – в ужасе вскричал князь.

– Куртизанки как солдаты: им платят за то, что они причиняют зло.

– О небо! И вы могли… без любви.

– Видишь ли, мой друг, капризничать – это для нас то же, что матросу бояться морской болезни. Пусть испанцы скупы, пусть итальянцы плохие любовники – легко загораются и так же быстро гаснут, но я не должна была никому отказывать, даже евреям.

Она взглянула на страдающее лицо Лимбурга и расхохоталась:

– Мой Телемак, ты плохо образован. То, что я сейчас говорила, я прочла в книге моего любимого Аретино, он был великий венецианец. – И добавила насмешливо: – Жаль, что он умер триста лет назад. Говорят, он был превосходный любовник и в пятьдесят шесть лет хвастался, что прибегает к услугам женщин не менее сорока раз в месяц.


– И все-таки в ее рассказе я почувствовал какую-то страшную правду. Нет, я никогда не мог понять, когда она выдумывала, когда говорила правду, хотя чаще всего это было и то и другое вместе…

– …Ах, мой Телемак, постарайтесь стать хоть чуточку мудрее. К сожалению, в нашей жизни наступает возраст, когда надо хотя бы производить впечатление умного, если не хочешь быть смешным. – Она расхохоталась. – Поверить, что наследница володимирских князей была дешевой куртизанкой! Ох, мой Телемак!

– Но зачем вы все это говорили?

– Со злости. Мне стало обидно, мой друг, что вы так легко восприняли известие о моем возвращении в Россию.

– Если вы уедете, Алин, – глухо сказал Лимбург, – я уйду в монастырь.

– Вот это другое дело. И все-таки я уеду, я обязана выйти замуж: род великих князей не должен прекратиться. Пора пришла. Я получила письмо из России!


И вот тогда я сказал ей то, ради чего она все это говорила.

– …Я свободен. И я прошу вашей руки, Ваше высочество… Вы молчите?

– Я представила, какой ропот поднимется среди всех этих тупых немецких государей. «Ах, владетельный князь женился на русской принцессе, а у нее ни земель, ни бумаг о происхождении». О, вы, немцы, бумажный народ, мой друг.

– Я отрекусь от титула, но я женюсь. Я не могу без вас.

– И я не могу. Но я никогда не посмею причинить вам боль. – Она плакала. – Я люблю вас. – Она рыдала, а потом сказала сквозь слезы: – Мне пришло сейчас в голову. соберите, мой друг, все деньги, все, все и выкупите этот Оберштейн. А потом объявите, что это я дала деньги, что они присланы мне из Персии. И тогда ваши владетельные родственники хоть немного поверят.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация