Книга Заложница любви, страница 57. Автор книги Оливия Уэдсли

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Заложница любви»

Cтраница 57

Поезд опаздывал. Гиз присел на жесткую скамейку перрона и оперся подбородком на скрещенные на палке руки.

В сущности, незачем было ездить к «этой» женщине; он надеялся позабавиться на ее счет, но забавного было что-то мало…

Он старался оправдать себя в своих собственных глазах.

В чем, в сущности, заключается его преступление? Каждый любящий отец поступил бы так же на его месте.

Все дело только в том, что немногие отцы способны на такое длительное и упорное напряжение нервов ввиду преследуемой цели, какое обнаружил он в данном случае.

Эта женщина заслужила свою кару, только он страдает невинно. До тех пор, пока она не ворвалась в его жизнь, он не знал ни тревог, ни мучений; с тех пор, как она встала на его дороге, он не знает ни минуты покоя.

Жюльен оскорбил его, разошелся с ним и…

При воспоминании о том состоянии, в котором он оставил сына, губы его задрожали и холодный пот выступил на лбу.

Тем не менее доброе имя Жюльена не покрылось позором, правда, ценой счастья самого Гиза, которому не осталось ничего, кроме одинокой старости. Это ли не жертва во имя любви?

Он постарался отогнать от себя эти тяжелые мысли, и выражение его лица несколько оживилось, когда он представил себе встречу Сары с Жюльеном.

До поезда оставался еще целый час. Но какое это могло иметь значение? Никто не ждет его дома, никто не заметит, если он даже совсем не вернется.

И все это дело рук Сары: она украла у него сына и разбила карьеру самого Жюльена…

Он стал ходить взад-вперед по платформе, чтобы согреться, потому что даже этот жаркий летний день казался ему прохладным после тропического африканского зноя.

Вокруг него царили мир и покой деревенской жизни. Но он испытывал глубокое отвращение ко всему на свете, за исключением своей ненависти к Саре. Чувство любви! Безумие или корысть в конечном счете. Разве он не пожертвовал всем из-за любви к сыну? Ему захотелось подтвердить свою мысль каким-нибудь ходячим, напыщенным афоризмом, но он так ни одного и не вспомнил.

Наконец подошел поезд.

Кондуктор, который, надо думать, питал в душе самые радикальные убеждения, тем не менее не без удовольствия услужливо подсадил в вагон высокопоставленную особу.

Переезд до Парижа с пересадкой в Бурге очень длителен, но Гиз решил нигде не останавливаться.

Однообразный стук колес навел на него такую тоску, что ему захотелось выброситься на полном ходу из вагона, чтобы хоть таким путем обрести желанный покой. Даже предвкушение гибельных для Сары последствий его мстительного плана не доставляло ему больше никакого удовольствия. Он ничего не ел во все время путешествия и вышел на платформу Лионского вокзала совершенно истощенным и разбитым физически.

Такси с грохотом помчало его по улицам Парижа.

Вот он и дома.

Он медленно поднялся по лестнице и позвонил.

Никто ему не ответил.

Он позвонил еще раз, потом отпер дверь французским ключом.

В квартире был темно; он ощупью добрался до кухни, зажег электричество и увидел, что календарь не обрывали уже несколько дней.

Только тогда он вспомнил, что Рамон в отпуске.

Он чувствовал себя слишком усталым, чтобы распаковывать вещи и позаботиться о еде, и прямо прошел к себе в спальню, где было холодно и сыро.

На столике около кровати стоял портрет Жюльена; несмотря на желание вглядеться в черты сына, он все-таки не зажег электричества и сразу лег в постель. Но уснуть ему так и не удалось: мертвая тишина, царившая в доме, действовала ему на нервы.

Он поспешно оделся и поехал в клуб.

В клубе шел ремонт, и только одна комната была предоставлена посетителям. Гиз столкнулся в ней со старым Кабе.

– У вас неважный вид, дорогой Гиз, очень неважный, – сказал Кабе, тряся своей лысой головой.

Гиз, который не выносил дряхлого вида Кабе, потому что это старило его самого, пробормотал в ответ что-то бессвязное.

– А как поживает ваш мальчик? – продолжал Кабе. – О нем что-то не слышно! Ведь вы только что от него? Не правда ли? Впрочем, теперешняя молодежь не считается со стариками, – добавил он с хриплым смехом.

Гиз вышел на улицу и долго бродил, прислушиваясь к эху этого неопровержимого афоризма.

Глава 25

Я хочу любви упорной,

Злым теченьям непокорной,

Не запятнанной ничем.

Я верил в жизни цену,

Но ты пришла на смену,

Суля мне вечность, смерть.

Моника Певериль Турнбуль

Сара уехала в Тунис, повинуясь мгновенному настроению, хотя и не получила ответа на свою телеграмму. Она не могла больше ждать.

Тысячи случайностей могли помешать Жюльену ответить или задержать по дороге этот ответ. В сущности, это было совсем не важно.

Посещение Гиза произвело на нее тяжелое впечатление: в первый момент она испытала сильное разочарование, а потом какую-то непонятную внутреннюю тревогу, несмотря на то, что он сообщил ей, что Жюльен здоров и ждет ее.

В сущности, чего она боится? Что может принести ей свидание с Жюльеном, кроме счастья?

Конечно, ничего, и под влиянием этого опьяняющего предвкушения счастья она почувствовала необыкновенный прилив энергии: и сама торопилась и торопила окружающих.

– Ничего не понимаю, – ворчала Гак, оказывая содействие Франсуа, который никак не мог сдать в багаж свою драгоценную машину, за недостатком времени выправить все нужные для этого документы.

В конце концов после повторных «смазываний», сопровождаемых «суньте еще этим разбойникам» со стороны возмущенной Гак, автомобиль был погружен и Франсуа успокоился.

На пароходе, который с каждой минутой приближался к Жюльену, Сара почувствовала себя спокойнее.

Погода была исключительно благоприятна, зной смягчался прохладным ветром, море казалось зеркальным. Даже Гак не страдала морской болезнью (в юности она побила все рекорды в этом отношении, получив ее на Темзе) и чувствовала себя несколько разочарованной: море, точно в насмешку над ней, не оправдало ее ожиданий.

– Меня уже ничто не удивит теперь, – заявила она, не без своеобразного удовлетворения.

Когда пароход вошел в гавань, Сару внезапно охватило ощущение нереальности всего окружающего, какая-то чисто физическая слабость, реакция после нервного возбуждения.

Хотя она прекрасно знала, что Жюльен не будет ее встречать, ее все-таки огорчило его отсутствие на пристани. Затем ей самой пришлось возиться с багажом в таможне, что было очень утомительно из-за невыносимой жары и вызвало у нее сильную мигрень.

Она только мельком взглянула на город, который показался ей грязным и неряшливым. Франсуа привел закрытое такси, и ей стало легче.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация