Книга Правитель страны Даурия, страница 6. Автор книги Богдан Сушинский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Правитель страны Даурия»

Cтраница 6
4

– Что с группой, которую вы послали к Чите? – поинтересовался атаман Семёнов у Родзаевского, прежде чем успел предложить ему кресло. – Помнится, мы возлагали на неё не меньше надежд, чем японцы – на всю Квантунскую армию.

Было что-то демоническое в облике вошедшего тридцатисемилетнего полковника. Худощавое нервное лицо с утонченными, но совершенно не красящими его чертами. Узкие бескровные губы и красные воспаленные глаза. Султан редких седоватых волос, едва прикрывающих два ожоговых шрама на лбу.

– Мои оценки группы намного сдержаннее, – покрылся бледными пятнами Родзаевский, болезненно воспринимавший любые попытки иносказания, малейшее стремление свести разговор к шутке или подковырке. Всего этого он просто-напросто не понимал, да и терпеть не мог. – Хотя, не скрою, группу ротмистра Гранчицкого считаю лучшей из всего, что только можно было составить из нынешних курсантов.

– И что в результате?

Только теперь Нижегородский Фюрер достал из толстого золоченого портсигара гавайскую сигару. Внимательно осмотрел её, словно выискивал признаки, по которым возможно определить, отравлена ли она. Лишь после этого, испросив у генерала разрешения, закурил, с удовольствием и артистично вдыхая в себя горьковато-сладкий дым.

Семёнов знал, что это были особые, немыслимо ароматизированные сигары, которыми в Харбине наслаждался, очевидно, только Родзаевский, так что атаман с трудом, уже в сотый раз воздержался, чтобы не напроситься у того закурить. Сам полковник своих сигар никому и никогда не предлагал. Даже генералу. Для угощений он обычно имел в запасе папиросы, набитые тухловатым маньчжурским табаком.

– Из всей группы вернулся только один человек. Час назад я беседовал с ним. Убедился, что его информация в основном совпадает с данными, полученными от японских агентов.

– Только один – из всей группы?!

– Да, только один, и то по счастливой случайности. Слишком уж трудным оказался этот рейд.

– Дело не в трудностях, – возразил генерал-атаман. – Диверсионные походы в Россию легкими не бывают и быть не могут. Меня не это смущает. Но только что ж это за подготовка такая?! Мы что, готовим своих диверсантов для одного рейда? Целые группы – ради небольшой прогулки, во время которой диверсанты наши не достигают даже Читы?!

Полковник вскинул брови и взглянул на атамана, как на зарвавшегося юнкера, забывшего, что наука, которую ему преподают, соткана из опыта многих воинских поколений и круто замешана на кровавой окопной грязи.

– Следует учесть, господин генерал-лейтенант, что группа свинцово «прошлась» по всему Забайкалью. И при этом вела себя отлично, задание в основном выполнила. Если бы не излишний риск, чему едва ли не каждый день подвергал её командир, таких потерь не было бы.

– Неужели сам ротмистр Гранчицкий так оборзел?!

– Именно. Он, с его маниакальной потребностью красоваться на виду у врага и обязательно под пулями.

– Красоваться, говоришь, в соболях-алмазах? Этого у наших казачков не отнимешь, – проворчал атаман, понимая, что Родзаевский привел такой аргумент, возражать против которого уже нет смысла. – Особенно у бывалых офицеров. Они и в пехоте ведут себя так, словно несутся в сабельном аллюре.

– Но если для лихача-окопника это еще кое-как приемлемо, то для командира диверсионной группы, действующей в тылу врага… Позвольте возмутиться. Причём самое удивительное, что подобное поведение ротмистра оказалось для меня совершенно неожиданным. Потому что лично я знал его как человека, хотя и храброго, тем не менее крайне осторожного и осмотрительного.

Генерал-лейтенант Семёнов поднялся и неспешно, вразвалочку, как-то неуверенно ступая своими тонкими, по-кавалерийски изогнутыми ногами, прошелся по кабинету. Наблюдая за ним, полковник в который раз поймал себя на мысли, что в этом человеке действительно нет ничего генеральского. Казачий батька-атаман – еще куда ни шло, но строевой генерал?!

И дело не в том, что сам Родзаевский всё никак не мог дослужиться до этого ранжира. То есть не в зависти. Просто он всегда очень щепетильно относился к соответствию обладателя чина, титула и даже положения в обществе – его фигуре, выправке, внешности, манерам. Никакие заслуги, никакая родословная, никакие подвиги не могли смирить Нижегородского Фюрера с человеком, в отношении которого – то ли вслух, то ли про себя – полковник однажды изрекал нечто вроде: «И он позволяет себе носить генеральские эполеты?! И он смеет именовать себя бароном?!».

Что же касается генерала Семёнова, то вряд ли кто-либо другой из белого генералитета давал вождю Российского фашистского союза столько поводов для подобных восклицаний. Широкоплечий, коренастый, со скуластым худым лицом. На нём, в обрамлении плавных славянских линий, явно проступали резкие обветренные монгольские штрихи, столь близко роднящие Семёнова с великим множеством его земляков – казаков-забайкальцев… Тех, чьи предки осели здесь еще со времен казачьего исхода из разрушенной Запорожской Сечи, и которые за несколько поколений успели не только основательно обрусеть, но и порядочно «съазиатиться»… Во внешнем облике генерала, его грубоватых неинтеллигентных манерах действительно было мало чего-то такого, что напоминало бы о его потомственном офицерстве. О белой дворянской кости как таковой.

И если полковник Родзаевский, очень ревностно относящийся к расовой чистоте и голубизне воинской крови, все же искренне уважал Семёнова, то лишь потому, что видел в нем не строевого командира, а талантливого боевого атамана. Он как раз и не воспринимал главнокомандующего здесь, в кабинете, так как знал о бесподобных перевоплощениях этого человека в казачьем кругу, в седле. С воинственным кличем на устах «сабли наголо!», таким милым его душе.

– Посылать во главе диверсионной группы человека, крайне осторожного и осмотрительного? – хитро наморщил обожженные ледяными байкальскими ветрами брови атаман Семёнов, возвращаясь к своему креслу. – Ну, вы, полковник, оригинал!..

– Не такой уж оригинал, если учесть, что все вышесказанное относится к командиру, пусть и разведотряда.

– Тогда, что же следует понимать под термином «излишний риск»? Хоть бы и применительно к командиру диверсионного отряда? Это ж какой такой риск, по опереративным понятиям, следует считать излишним?

«Ох, не складывается у нас разговор», – с волнением отметил Родзаевский. Он притушил сигару и краем глаза следил за выражением лица главнокомандующего. Почему не складывается, под какие такие выводы генерал-атамана не подходит – этого полковник понять пока не мог.

– Вы задали трудный, я бы даже сказал философский, вопрос. Но если позволите…

– Кто этот вернувшийся? – резко перебил его Семёнов. – Кто таков?

– Ротмистр Курбатов.

– Кажется, припоминаю. Богатырский рост, медвежья сила.

– К тому же по-славянски, а может, и по-арийски – златокудрый, как Бог. И прозвище подходящее: «Легионер».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация