Книга Правитель страны Даурия, страница 62. Автор книги Богдан Сушинский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Правитель страны Даурия»

Cтраница 62

– Снова англичане, – объяснил Георг фон Тирбах. – На Брауншвайг пошли. Они бомбят его пригороды с тупым упрямством и таким количеством взрывчатки, что руины Шварцтирбаха отзванивают, словно соборные колокола. Да, господа! Но лично я уже достаточно наслушался.

Он повернулся и молча пошел назад, к едва заметной, поросшей травой дороге. Оберштурмфюрер фон Тирбах и двое других диверсантов последовали за ним.

– Кажется, старик сразу же признал тебя в качестве наследника, – едва слышно проговорил Курбатов, выбрав момент, когда решительно вышагивавший барон оказался достаточно далеко от них.

– Еще бы. По поводу моего приезда ему звонили дважды: сначала адъютант Отто Скорцени…

– Я сам просил его об этом, – обронил Курбатов.

– …А затем кто-то там из штаба Гиммлера.

– Дело не в этом. Никакие звонки, даже если бы на том конце провода оказался сам Гиммлер, не способны были бы убедить такого типа. Тем более что у него своя точка зрения на гитлеризм и роль СС в этой стране. Мне кажется, он сразу же ощутил некую близость душ, почувствовал в тебе что-то родное, кровное.

– В этом его моральное спасение. Он ведь долго ждал духовной поддержки. Представьте себе человека, который сознавал себя последним из угасшего рода, а тут вдруг…

…На полпути к подножию возвышенности их ждал старый, видавший виды «опель» с измятым кузовом и осколочной пробоиной в заднем крыле.

Курбатов давно подозревал, что с помощью этой машины фридентальские курсанты уже два года обучаются дорожно-минерному делу, однако никакой другой машины под рукой у Скорцени не оказалось. И князь не удивился, что, когда час назад «опель» прибыл на подворье Хранителя Руин, тот осмотрел автомобиль и его пассажиров с таким сочувственным любопытством, словно они только что на его глазах прорвались через линию фронта. Возможно, сам вид этой фронтовой машины напомнил ему о гибели сына и обо всем том хаосе, который творится вокруг – а значит, сделал старика покладистее в отношениях с неожиданно и подозрительно объявившимся маньчжурским бароном.

Прежде чем сесть в эту машину после возвращения с вершины, они все четверо оглянулись на остатки древней башни, буквально нависавшей над пятиметровым обрывом.

– Замки и крепости – вот что остается после нас, представителей древних аристократических родов, на этой земле, – горделиво просветил всех Хранитель Руин. – Да, господа, замки и крепости. Всмотритесь в эти стены. В них, как написано было в одной мудрой книге, – наша родословная, наше прошлое и будущее. В них – бессмертие строителей и владетелей. Народ, возведший за всю свою историю хотя бы одну мощную крепость, уже бессмертен и принадлежит вечности. Да, господа, вечности!

– Несомненно, – пробормотал Виктор.

– Можете так и сообщить своему Скорцени, которого, с приближением русских, как я понял, обуяло желание превратить руины замка, скалы Шварцтирбаха и мои лесные угодья в еще одно пристанище германских диверсантов.

Гости многозначительно переглянулись: такой прозорливости в завершение их встречи они явно не ожидали.

39

Генерал Семёнов так и не смог понять, то ли их визит – его и подполковника Имоти – в отдел контрразведки Квантунской армии оказался совершенно неожиданным для следователя, занимающегося делом Лукиной, то ли все, что он увидел, – было именно на него и рассчитано. Дабы главнокомандующий Вооруженными силами Дальнего Востока не усомнился в том, что террористка, столь бездарно покушавшаяся на него, действительно была подослана НКВД.

Войдя в камеру, он увидел сидящую на покрытой циновками тахте совершенно обезумевшую женщину с выпученными невидящими глазами. Распухшее от побоев посеревшее лицо её было окаймлено слипшимися потными космами волос, платье истерзано, вся грудь испещрена кровоподтеками, и запах… запах в этой следственной келье стоял такой, словно несколько минут назад здесь одновременно занимались сексом, по крайней мере, сто беснующихся нечистоплотных пар.

– Совершенно верно, – вычитал его вопрошающий взгляд подполковник, брезгливо осматривая подследственную, в которой уже невозможно было узнать ту красавицу, что появилась недавно в номере командующего. – Она оказалась не из пугливых и могла выдержать любые допросы, в том числе и с пристрастием. Однако в отношении женщин мы иногда применяем такие методы, благодаря которым сохраняем их физически, но уничтожаем морально. Госпожа Лукина не учла этого.

– Сабельно, подполковник, сабельно, – понимающе кивал Семёнов.

– В отношении русских этот способ японские офицеры, как видите, применяют с особым рвением. К тому же вам хорошо известно: японцы обожают сибирячек-славянок.

– Тоже не новость, – проворчал атаман, почти с сожалением посматривая на Лукину, продолжавшую сидеть в позе крайне изможденного человека, совершенно безразличного к тому, что о нем думают и что с ним происходит. По тому, как Имоти в открытую говорил при Лукиной об «особых методах» кемпейтай, Семёнов определил, что судьба её решена.

«А хорошая была бабёнка, при ноге и всем прочем… – подумалось ему. О том, как эта «бабёнка» чуть не лишила его жизни, генералу вспоминать почему-то не хотелось. – Испохабили её эти азиаты, а можно было бы и самому «допросить»…»

– И что удалось выпытать у неё, подполковник?

– Что послана сюда со специальным заданием, извините, убить командующего белогвардейской армией. При этом действовать должна была, исходя из ситуации: застрелить, отравить, подложить мину, натравить на вас одного из офицеров. Я все верно изложил? К вам обращаются, мадам!

– Скоты, – едва слышно проговорила террористка. – Какие же вы скоты!

– Вы, сударыня, пока что не в состоянии понять, что если бы к вам начали применять сугубо национальные методы пыток: например, бить палками по пяткам, сажать на подрезанные ростки бамбука или на муравейник, растягивать на канатных подвесках, то обо всем, что с вами происходило до сих пор, вы вспоминали бы, как о райском сне.

– Он прав, мадам, – проворчал главнокомандующий. – Вы должны были знать, куда и с какой целью шли.

– А вы считаете, я не понимала этого? – едва выговаривала слова обреченная. Некогда красиво очерченные губы её распухли до предела, и просто непонятно было, как она умудряется владеть ими при попытке произнести что-либо членораздельное.

– Тогда что же вас возмущает?

– К своей гибели я шла совершенно осознанно. Убить вас вызвалась сама, и тоже вполне осмысленно.

– То есть хотите сказать, что сами попросили направить вас в Маньчжурию, чтобы убить меня? – тяжело опустился на один из двух стоявших здесь стульев генерал.

– Представьте себе… Другое дело, что НКВД давно искал такого человека. Вот я и подвернулась.

Семёнов устало, по-стариковски развел руками, давая понять, что в таком случае ничем не способен помочь ей. Даже не в состоянии посочувствовать.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация