Книга Дипломаты, шпионы и другие уважаемые люди, страница 77. Автор книги Олег Агранянц

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Дипломаты, шпионы и другие уважаемые люди»

Cтраница 77

417. Рассказ об утопленнике

Целина. Обед. Мы берем миски, забираем еду у нашего повара Рябоконя (студента нашего курса) и направляемся к столам.

Обыкновенные деревянные столы и деревянные скамейки. Были столы и без скамеек.

Иногда наша группа задерживалась, и мы приходили, когда все столы со скамейками были уже заняты. И тогда я делал вид, будто продолжаю какую-то историю, а все наши ребята делали вид, что внимательно меня слушают. Смысл заключался в том, что в истории были какие-нибудь неаппетитные фрагменты, услышав которые, сидящие со словами «Гадость какая!» вставали и уходили. Мы же спокойно усаживались на их места, и я прекращал рассказ.

Особенно безошибочно действовал такой пассаж: «Билл вытащил утопленника на палубу. Лицо его было сизым, в бурых пятнах, живот раздулся, а когда Билл ударил по животу веслом, кожа прорвалась и потекла зеленая жижа…».

Действительно, гадость.

418. История с историей партии

Усердием в учебе я не отличался, хотя умудрялся сдавать экзамены на отлично и получил бы диплом с отличием, если бы не тройка на выпускном экзамене по истории партии. Была тогда такая дурь!

И смех и грех! Попал я на экзамен к антисемиту, и он за мое нестойкое «р» поставил мне двойку. Потом, когда ему объяснили, что к национальности Фрумкина и Ландау я не имею никакого отношения (иначе, как объяснила мне потом дама из деканата, меня к нему и не направили бы), он, говорят, очень сокрушался, но по законам МГУ повысить оценку мог только на одну единицу.

Теперь я горжусь этой тройкой.

9.2. Молодежный туризм — дело для взрослых

419. О пользе помощи дамам

После четвертого курса все ребята-однокурсники отправились на военные сборы. Я как прошедший действительную военную службу от сборов был освобожден. И решил устроиться подработать куда-нибудь на фирму, где требуется знание французского языка.

Обошел две-три конторы, меня нигде не взяли, и я отправился обедать в кафе гостиницы «Москва». Через два столика от меня сидела женщина лет тридцати. К ней начал приставать сидящий за соседнем столиком мужчина. Он был явно навеселе, приставал грубо. Я терпел, но когда он начал мешать ей есть, встал, подошел к столику и спокойно сказал: «Сиди тихо». Он взвинтился, начал ругаться матом. Я взял его за шиворот и вытолкал из зала. Женщина меня поблагодарила.

И каково же было мое изумление, когда, явившись через час наниматься еще в одну контору, я увидел там женщину из кафе «Москва», которая оказалась референтом по французскому языку. Естественно, меня тут же оформили на временную работу.

Так я попал в Бюро международного молодежного туризма «Спутник».

И начал я ездить по стране с французскими делегациями и просто как сопровождающий без знания языка.

420. Польский полонез

Однажды дали мне польских школьниц. Накануне они довели до истерики сопровождающую девицу, она сбежала, и на полек «кинули» меня. Все они говорили по-русски. 23 из них, как я тогда говорил, были красивые, а остальные 12 — очень красивые.

Я пришел в столовую, где они обедали, сел за столик. Шум, гвалт. Вдруг все затихло. Я поднял голову и увидел, что прямо ко мне направляется девица. Она подошла вплотную:

— Кого пан больше любит — блондинок или брюнеток?

— Брюнеткам говорю, что брюнеток, блондинкам — что блондинок. А что, у вас рыжих нет?

Шум одобрения и снова тишина. Другая девица направляется к моему столику:

— Вот ключ от моей комнаты. Я буду ждать пана в четыре часа.

Все смотрят на меня.

— Я запишу тебя на четыре тридцать. Раньше не могу. А ключ мне не нужен. У меня есть ключи от всех комнат.

И снова шум одобрения. Меня приняли.

421. Польские школьницы и культурные ценности

Это была веселая поездка. В Эрмитаже не оказалось экскурсовода, и я вынужден был проводить экскурсию сам. Мне пришлось нелегко, потому как сам я был в Эрмитаже в первый раз. Через полчаса девицы меня отстранили, и одна начала показывать, как я провожу экскурсию. Она подошла к очередной картине:

— На этой картине великий художник… — она наклонилась, прочла фамилию, — изобразил… раз, два, три, четыре, пять человек и раз, два, три, четыре, пять собак. Лица у людей белые, а у собак коричневые, этим художник хотел подчеркнуть разницу между людьми и собаками. На небе солнце, этим художник хотел показать, что действие происходит днем. Сюжет картины — известная притча, которую вы должны знать. Перейдем к следующей картине.

В Москве нас пригласили в Комитет дружбы народов на прием по случаю пребывания в столице нескольких иностранных делегаций. Всем делегациям вручали большие картины, на которых изображались исторические памятники города. Случай распорядился так, что полькам достался памятник Минину и Пожарскому, которые выгнали поляков из Москвы. Я тут же поменял его на первопечатника.

Польки не понимали, в чем дело. Я им объяснил, что «тот памятник плохой, нет экспрессии», а у первопечатника «и динамика, и размах». Польки прикладывали указательный палец к виску.

Руководил делегацией партийный начальник, память о нем у меня сохранялась долго: он мне прислал письмо, в котором называл меня семью разными именами.

422. Случай в поезде

Однажды я вез французских туристов из Ленинграда в Москву.

Как только поезд тронулся, у одной француженки резко заболел бок. Молодая девчонка сначала держалась, но потом, когда боль усилилась, начала кричать. Подошел начальник поезда:

— В поезде врачей нет. Первая остановка через полтора часа в Малой Вишере.

Я пошел по вагонам и стал спрашивать, нет ли среди пассажиров врача. Врачей не было. Вдруг в одном из купе я увидел офицерскую шинель с погонами подполковника медицинской службы. Через минуту в купе зашел мужчина лет сорока.

— Вы врач?

— Ну и что?

— В одном из вагонов девушке плохо. Нужно помочь.

— А что я могу сделать? На следующей станции вызовете врача.

— Следующая станция нескоро.

— Подождет.

Я начал его убеждать, и подполковник неохотно согласился. И он уже собирался идти, как я ему сказал, что больная француженка.

— Тогда я не пойду. Зачем это мне?! Я служу в такой части… Мне связь с иностранцами ни к чему.

Я продолжал уговаривать, и он все-таки пошел.

Он лениво вошел в купе, где лежала больная, начал ее осматривать. Потом вдруг изменился в лице:

— У нее перитонит. Если в течение двух часов не сделать операцию, она умрет.

Ближайшая больница, где могли сделать операцию, была в Малой Вишере.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация