Книга Прорваться в будущее. От агонии - к рассвету!, страница 5. Автор книги Максим Калашников

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Прорваться в будущее. От агонии - к рассвету!»

Cтраница 5

«Я считаю, что мы должны сделать все для того, чтобы возродить (я назову это за неимением лучшего термина) дух гильдий. Несомненно, что удивительное мастерство в пору развития гильдий объяснялось всеобщим признанием высокого места в обществе, которое занимали мастера. Как же мы можем ожидать ныне, что способные юноши станут заниматься производительным трудом, если мы сами считаем, что клерк, зарабатывающий в неделю 10 долларов, стоит выше на социальной лестнице, чем квалифицированный рабочий, получающий 60 долларов?.. Надеюсь, что нам удастся убедить колледжи привить юношам понимание: нужно больше ума, чтобы управлять двухтонным механическим молотом, чем механически складывать колонки цифр в конторских книгах».

Ф. Рузвельт произносил оные речи в середине 1920-х, когда был частным лицом (еще не президентом и даже не губернатором штата Нью-Йорк), председателем Американского строительного совета. Несмотря на некоторую архаику сравнений, мысль Рузвельта предельно ясна: тот, кто имеет дело с реальным производством, гораздо более развит и умен, чем тот, кто производит лишь бумаги. И горе той стране или нации, которая забрасывает реальное производство. Стоит заменить механический молот (вершину технологий того времени) на многокоординатный обрабатывающий центр с ЧПУ, а конторы по продаже недвижимости дополнить всякими дизайн-бюро, пиар-фирмами и финансово-спекулятивными лавочками – и речи Рузвельта зазвучат более, чем актуально.

Само преимущество белых народов над всем прочим миром заключалось в том, что они сохраняли у себя сложную перерабатывающую промышленность. Западнику начала или середины XX века и в голову не пришла бы мысль о том, что можно закрыть заводы по производству автомобилей, радиоаппаратуры или локомотивов, скажем, в США – и перенести их в Индию или Китай, где рабочие дешевле. Чтобы потом ввозить сделанные в Азии машины/агрегаты в родную Америку – и продавать в ней по ценам столь же высоким, как если бы они были сделаны дома. Такого промышленника моментально бы линчевали за попытку отнять работу и будущее у собственного народа. Да, вывоз в колонии уже не товаров, а капитала был отмечен Лениным еще в 1915 г. Но тогда те же британцы выводили в колонии добычу сырья и самое примитивное производство, даже не думая сооружать в той же Индии верфи, авиастроительные или автомобильные заводы, фабрики по производству радиоламп и электрооборудования.

Люди тех времен отлично сознавали: это – основа верховенства их народов. Если у тебя есть развитая индустрия, то она жадно требует тысяч усовершенствований, новых технологий, изобретений. Что при капитализме, что при социализме. А значит (и об этом говорил весь опыт XIX столетия) – рядом с промышленными комплексами станут процветать и развиваться университеты, научные институты, лаборатории, изобретательские команды. Рядом с неспящими Чугунными Богами будут работать тысячи школ: ибо промышленности надобны грамотные кадры, знающие и закон Ома, и периодическую таблицу Менделеева. А убери промышленность – и все это засохнет, начнет чахнуть. Больше промышленности – больше квалифицированных людей с хорошими заработками, больше доходов у государства. Больше и совокупная сила страны. Дело не только в способности производить отличную технику, но и в простой боеспособности. Ибо тот, кто привычен к станку, прекрасно освоит и пулемет. А чем больше механизаторов и шоферов – тем больше у тебя и потенциальных танкистов.

Сам научно-технический прогресс не может существовать отдельно от индустрии. Так же, как мы с вами не можем жить без воздуха и воды, в космической пустоте. Совершенно не зря сонмы заводов и фабрик служили практическими центрами для миллионов студентов технических специальностей, для тысяч будущих ученых и конструкторов. Ведь как лучше всего обучиться делу? Да только у мастеров и практиков, занятых не учебно-условными заданиями, а конкретным выпуском сложных изделий, конкретными проектами и разработками. Этому не сможет научить ни один преподаватель – что вещая с кафедры, что проводя лабораторные занятия. Да и сами преподаватели не смогут быть хорошими педагогами, если не связаны с тем же конкретным делом, если в вузы не приглашаются для проведения занятий и отбора смены люди из реального сектора. И там же, в реальном производстве, молодые кадры могли пробовать свои разработки, идти вверх по лестнице карьеры, проходя отбор реальным делом.

Кто еще в 1984 приходил читать лекции в МФТИ? Сам академик и ракетостроитель Челомей, уважительно называя желторотых студентов «коллегами».

Вот вам для примера судьба директора Всероссийского (Всесоюзного) института авиационных материалов (ВИАМа), академик РАН Евгения Каблова. Как он вообще выдвинулся в Советском Союзе, окончив институт в середине семидесятых? Воспользуемся для этого интервью А. Механика с академиком.

«…После окончания Московского авиационного технологического института я был направлен в ВИАМ. Одновременно с дипломом я уже подготовил кандидатскую диссертацию по модифицированию силуминов, это сплавы алюминия с кремнием, и рассчитывал работать по этой тематике, но меня неожиданно решили направить в лабораторию жаропрочных сплавов. Объяснялось это тем, что в середине 70-х годов, когда стали выпускаться двигатели четвертого поколения, обнаружились проблемы усталостной прочности лопаток турбин. Двигатели работали только по 50–40 часов, а потом лопатки ломались. И тогда было принято решение: способных молодых ребят направить работать по этой теме.

Меня поразило, что мне, молодому специалисту, поручают решение сложнейшей проблемы. После анализа уже проведенных работ и литературы я пришел к выводу, что для достижения необходимой надежности лопаток необходимо изменить технологию изготовления литейной формы, в поверхностный слой которой надо ввести модификатор, позволяющий измельчить зерно поверхности охлаждаемой лопатки. Мои расчеты и исследования показали, что на эту роль подходил алюминат кобальта, который должен был синтезироваться из исходных материалов, а затем наноситься на форму при ее изготовлении. Для этого пришлось самостоятельно разработать специальную технологию.

Мы изготовили лопатки по новой технологии и отдали их на испытания. Через две недели стало ясно, что у нас таких свойств никогда не было. Я до сих пор помню этот протокол испытания. Потом я уже визуально, глядя на форму, мог определить ее качество. Потому что если форма качественная, то на ее поверхности получалась так называемая берлинская глазурь, как гжель с майоликой. Но когда я с этими результатами пришел к своему начальнику лаборатории, он мне сказал: «Молодой человек, вы плохо знаете теорию, не может быть, чтобы при мелкозернистой структуре материала были получены такие характеристики надежности. Дело в том, что при высоких температурах разрушение материалов в результате диффузии основных легирующих элементов идет по границе зерна. Чем меньше зерно, тем больше протяженность границ». То есть, наш результат противоречил общепринятой логике вещей.

Потребовались дополнительные исследования, которые показали, что новая технология изготовления форм позволила не только уменьшить размер зерен, но и улучшить качество их границ, что существенно уменьшило диффузионную проницаемость и подвижность этих границ.

Когда все вопросы были сняты, решили этот процесс внедрить в «изделие 89», которое до этого не могло пройти государственные испытания из-за отказа двигателей.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация