Книга Смертельная схватка нацистских вождей. За кулисами Третьего рейха, страница 43. Автор книги Юрий Емельянов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Смертельная схватка нацистских вождей. За кулисами Третьего рейха»

Cтраница 43

К этому времени, признавал Шпеер, «у меня не было работы. Производство вооружений перестало существовать». Хотя он уже мог принять меры для обеспечения собственной безопасности, он писал, что им овладело «непреодолимое желание увидеть» Гитлера еще раз. Вылетев на самолете из Мекленбурга, Шпеер приземлился у Бранденбургских ворот.

Борман, которого встретил Шпеер, спрашивал его: «Вы сумеете уговорить его вылететь в Берхтесгаден? Ему пора принимать командование в Южной Германии». Однако Шпеер посоветовал Гитлеру оставаться в Берлине. Он сказал: «Если Берлин падет, война будет проиграна… Мне кажется, что лучше, если вы кончите жизнь здесь в Берлине как фюрер, а не в вашем загородном доме».

Гитлер ответил, что он принял такое же решение. Вскоре Шпеер стал свидетелем бурной сцены в связи с телеграммами Геринга из Оберзальцберга и ответа Гитлера ему. В 3 часа ночи 24 апреля Шпеер попрощался с Гитлером. Прощание было холодным. Но, когда через несколько дней Шпеер узнал о самоубийстве Гитлера, он разрыдался.

В последнее правительство гитлеровской Германии Шпеер не был включен. Министром вооружений был назначен Карл Заур. Это прежде всего свидетельствовало о том, что на Шпеера возложили вину за провал попыток обеспечить Германии количественное и качественное превосходство в области вооружений. Хотя Шпеер не нес единоличной ответственности за это, было очевидно, что перед своим концом Гитлер уже не верил, что его личный архитектор был способен руководить военным производством. Легенда о необыкновенных талантах менеджера Шпеера, якобы способного преодолеть объективные условия общественного развития, рухнула.

Непосредственной же причиной для отставки Шпеера стал конфликт между гитлеровской верхушкой и деловыми кругами Германии. Предприниматели поняли смертельную угрозу, исходившую для их интересов в случае осуществления гитлеровского плана «выжженной земли». Хотя проводник их интересов Шпеер до последних дней рейха умело саботировал гитлеровскую программу, Гитлер решил убрать его из правительства и тем самым выступил против экономических хозяев Германии, которые привели его к власти.

Падение личного архитектора Гитлера символизировало также крушение нацистской культуры. Ведь в ней столь важное место занимали помпезные мероприятия, оформлением которых занимался Шпеер, и помпезные здания, которые он проектировал. Шпеер стал ненужным еще до того, как солдаты Красной Армии и войск союзников стали уничтожать гигантские изображения орлов на стадионах и здании рейхсканцелярии, созданных по его проектам. Его отставка подвела черту под планами Гитлера по созданию новых городов Германии, которые должны были стать величественными материальными воплощениями идеи «тысячелетнего рейха».

Наконец, то обстоятельство, что бывший долго близким человеком к Гитлеру Шпеер участвовал в интригах, направленных на отстранение его от власти, а затем планировал убийство некогда обожаемого им фюрера и уничтожение его ближайших сподвижников, демонстрировало глубину кризиса Третьего рейха.

Глава 4. Мифотворец XX века

Свидетельством того, что правительство Германии намеревалось не только захватить и разграбить, но и колонизовать советские земли стало создание в 1941 году министерства по делам оккупированных восточных территорий. Его возглавил один из главных идеологов Третьего рейха Альфред Розенберг. К концу апреля 1945 г. в ведение министерства осталась лишь Курляндия, где были окружены немецко-фашистские войска. Абсурдность сохранения этого министерского поста, как и самого министерства весной 1945 г. стала очевидной. В то же время исключение Розенберга из состава правительства означало фактическое признание его банкротства как государственного деятеля, а также созданных им расистских теорий, на основе которых осуществлялось закабаление народов мира.

Подданный Российской империи и советский гражданин

В своих воспоминаниях, написанных в нюренбергской тюрьме во время процесса, Альфред Розенберг сообщал, что он родился 12 января 1893 г. в Ревеле (Таллине). Он был единственным членом нацистского руководства, который в начале своей жизни был подданным российского самодержца, а после Октябрьской революции – советским гражданином. Семья Розенбергов принадлежала к так называемым остзейским немцам. Его дед был сапожником, а к концу жизни возглавлял одну из гильдий изготовителей обуви в Ревеле. Его отец, начав свой жизненный путь как ученик купца, в конечном счете стал главой отделения германской Коммерческой палаты в Ревеле. Мать умерла вскоре после рождения Альфреда и его воспитывала родная тетя.

Альфред Розенберг учился в реальном училище Ревеля, среди учеников которого преобладали немцы, но было немало и русских. Эстонцев было меньше всех и они, по словам Розенберга, всегда держались особняком. Лучше всего Альфред успевал в рисовании. По приказу инспектора училища Крученко его зарисовки эстляндской усадьбы Петра Первого были вставлены в богатые рамки и вывешены на стенах этого учебного заведения. Когда через 32 года рейхсминистр по оккупированным восточным территориям Розенберг приехал в Таллин, он обнаружил свои рисунки на прежнем месте.

По окончанию училища Альфред Розенберг поступил в Рижский технический университет, решив стать архитектором. Во время учебы он вступил в студенческое братство «Рубония». Розенберг вспоминал, что, в отличие от других студенческих обществ, в «Рубонии» были представители разных слоев населения и национальностей. Хотя, съездив в Германию, он полюбил эту страна, в ту пору ничто не свидетельствовало о «германском национализме» прибалтийского студента Розенберга. В это же время он восхищался и Санкт-Петербургом, который не раз посещал.

Во время поездки в Санкт-Петербург он познакомился с девушкой по имени Хильда, которая, по словам Розенберга, «находилась в более тесном контакте с русскими обычаями, нежели я, и принимала их с должной симпатией». Хильда играла на пианино и любила исполнять произведения Бородина и Римского-Корсакова. Под ее влиянием Розенберг стал читать романы Льва Толстого. Он отмечал, что благодаря Хильде, «косвенно узнал о России больше, чем большинство прибалтов за это время».

В 1915 г. Розенберг женился на Хильде. В том же году Рижский технический университет был эвакуирован в Москву. По словам Розенберга, университет «был разбросан по нескольким разным зданиям, поэтому часто приходилось преодолевать большие расстояния, чтобы перейти с одной лекции на другую». Находясь в Москве, Розенберг знакомился с достижениями русской культуры. Он писал: «Настоящим потрясением для меня стал роман «Братья Карамазовы». Он высоко оценивал Достоевского, заметив: «Как сможет человек получить способность заглянуть в души других людей, если не от величайшего знатока человеческой души?» С огромным вниманием был прочитан Розенбергом и «Дневник писателя» Достоевского.

В Москве Розенберг лучше узнал жизнь предреволюционной России. Он писал, что сначала пьеса Горького «На дне» показалась ему «неубедительной», но в Москве он «лицом к лицу столкнулся с описанным, наяву обнаружил лишения и страдания человека, среди которых снова и снова проглядывал луч новой надежды и веры». Розенберг жил в русской семье и общался с носителями оппозиционных взглядов. Он читал распространявшуюся тайком речь Милюкова 1 ноября 1916 года в Государственной Думе, в которой рефреном звучало его обращение к царским властям: «Что это – глупость или измена?»

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация