Книга Левиафан и либерафан. Детектор патриотизма, страница 38. Автор книги Юрий Поляков

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Левиафан и либерафан. Детектор патриотизма»

Cтраница 38

— Извержения вулканов и прочие природные катаклизмы часто можно предсказать. А можно ли было как-то предвидеть то, что происходит с Украиной сейчас?

— С 2001 года, как я возглавил «Литературную газету», мы постоянно писали о том, что на Украине происходит формирование русофобского государства. Сейчас вышел двухтомник моих интервью, которые я давал в разные годы. Готовя тексты к изданию, я обратил внимание, что тема Украины в моих ответах, мысль о том, что там происходят опасные вещи, звучит постоянно с начала 90-х. А я не политолог, не экономист, не этнолог. Почему я, человек, занимающийся литературным трудом, предчувствовал, а те, кто напрямую отвечал за эту сферу, не прочухали? Лет 6–7 назад я пришел в кабинет очень высокопоставленного чиновника, отвечавшего за национальную политику, и обратился за помощью. У нас закрылось от безденежья приложение «Евразийская муза», которое поддерживало прорусских деятелей в СНГ, на той же Украине. В ответ на просьбу я получил отказ: «Мне абсолютно по барабану настроения прорусской интеллигенции вне границ России». Такие вот чиновники вели политику подкармливания русофобов на евразийском пространстве, накачивая этническую спесь дармовым нашим газом. Давно пора начать называть вещи своими именами. При коммунистах за провалы виновные несли наказание. Их имена знали. В последние четверть века все провалы России безымянные. Позорно прохлопали судьбу братского народа — и хоть кого-нибудь прилюдно пожурили?


— Не все хорошие: Андрея Макаревича, например, чуть ли не объявили врагом народа за то, что он выступил в Святогорске, а из Михаила Пореченкова сейчас пытаются слепить монстра за то, что он стрелял в аэропорту Донецка. Как, кстати, относиться к поступку Пореченкова?

— Макаревич не совершил ничего для меня нового. Он остался верен себе. Вы помните в его песнях хоть одно доброе слово о России? Я что-то не помню. Теперь о Пореченкове. А как всегда в России относились к добровольцам, которые шли помогать братским народам и пророссийским политическим силам?! Их считали героями! Вспомните, как один из героев Тургенева гибнет в бою на Балканах. Как Вронский у Толстого собирается отправиться туда же, чтобы искупить свой грех. И тех, кто ехал в Испанию, чтобы бороться с фашистами, тоже считали героями. Нельзя смотреть на свою страну глазами американцев или европейцев. Кстати, а кем американцы считают своих солдат, воющих в Иране, Афганистане, в Латинской Америке? Героями!


— Не обязательно! Многие их как раз осуждают.

— Я говорю сейчас о господствующей точке зрения. И у нас она должна быть такой по отношению к нашим солдатам и добровольцам. Конечно, всегда найдутся те, кто с этой точкой зрения не согласятся. Но вот когда к ним домой придут грабить и убивать — тогда и они поймут, что встав к пулемету с холостыми патронами, Пореченков, кстати, в прошлом офицер, ничего дурного не сделал. Надпись «Пресса» на каске? А если не было каски с надписью «Артист»? А вот если, глядя на любимого актера, какой-нибудь столичный ботаник захочет научиться владеть оружием, уже хорошо. Возможно, когда-нибудь спасет жизнь себе и близким. Объяснять подобные вещи людям, живущим в Крыму и Новороссии, уже не нужно. А внутри Садового кольца еще приходится. Им кажется, что до них никогда не докатится… Ну-ну…


— Вы не раз говорили о том, что в основе большинства наших проблем сегодня действия либеральной интеллигенции в начале 90-х годов прошлого века. Никита Михалков, например, задаваясь в своем новом фильме вопросом о том, как это все с нами случилось, смотрит еще дальше. Он считает, что виноваты те же либералы, но жившие в начале XX века. Вы согласны с его позицией?

— В целом согласен. Но при всем уважении к таланту и патриотизму Никиты Сергеевича, я хочу напомнить ему, как активно он поддерживал выборы Ельцина в 96-м, как говорил: если караван повернет назад, во главе его окажется хромой верблюд. То есть, свернем с пути ельцинских реформ — страну вновь возглавят коммунисты. Караван не повернул. Пьяный верблюд дошел до самой пропасти. Михалков, осуждая российских либералов и поверивший им народ в начале XX века, как-то забыл о помрачении 80-х и 90-х, когда тоже поверили. Ситуация очень схожая. О безднах перестройки я написал роман «Любовь в эпоху перемен». Скоро выйдет.


— Года два назад в одном из наших интервью вы говорили, что вероятность массового выхода людей на улицы в масштабах страны довольно высока. Сейчас теоретически вероятность массового протеста существует?

— Если власть повторит ошибку поздних коммунистов и позволит свободно организовываться, орудовать и финансироваться силам, нацеленным на переворот вроде майданного, все может быть. Дело ведь не только в уровне жизни. В феврале 1917 года, когда случилась революция, Россия не голодала, даже карточек на хлеб еще не было. Голод, разруха, террор — все началось потом. Революция, как и разруха, в головах. Я думаю, власть учла этот опыт, и организация оппозиционных сил извне теперь невозможна. Кроме того, я не верю, что уровень жизни сегодня может упасть до отметки, после которой люди начнут выходить на площади. Опять же, если человеку внятно и честно объяснить за что он страдает — терпеть он может долго. Тем более — человек русский. Но лучше до этого не доводить.


— А разве запрещать консолидироваться той же оппозиции — это не попирание демократических ценностей?

— Если она консолидируется для того, чтобы разучивать модные танцы или обсуждать перспективы развития России — одно дело. Это — пожалуйста! Но если люди сплачиваются ради бузы, извините… Безумна власть, которая допустит такое. Кстати, ни в Америке, ни во Франции, ни в Германии разрешать подобное в голову не придет. Видели, как они разгоняют своих бузотеров? То-то… Я не жестокий человек, но я уже один раз видел крах моей страны, миллионы поломанных судеб, залитые кровью окраины. Больше не хочу.


— Давайте, наконец, немного про ваш юбилей поговорим. Многие не любят отмечать личные круглые даты. А как вы относитесь к своим юбилеям? Как отмечать собираетесь?

— Для человека публичного, занимающегося интересными обществу делами, юбилей, я считаю, — отчет о проделанной работе, если хотите. Такая, знаете, личная выставка достижений жизни и творчества. (Смеется) В таком ключе и отмечу. Будет литературоведческая конференция в пединституте, который я окончил 38 лет назад, будет юбилейный спектакль во МХАТ им. Горького — «Как боги», поставленный самой Татьяной Васильевной Дорониной. Будет презентация первого тома собрания сочинений и двух томов с интервью. Первый называется «Государственная недостаточность», второй «Созидательный реванш». А еще пройдет мой творческий вечер в Доме литераторов, на сцене которого когда-то я срывал первые аплодисменты, читая свои стихи. Покажем новую экранизацию моей повести «Небо падших».

Власть пока не понимает важности печатного слова

Завтра у писателя, поэта, драматурга, главного редактора «Литературной газеты» Юрия Полякова юбилей. Накануне мы поговорили, что он для него значит.


Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация