Книга Мама, Колян и слово на букву "Б", страница 24. Автор книги Диляра Тасбулатова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Мама, Колян и слово на букву "Б"»

Cтраница 24

– Духовный? Воцерковленный? Верующий?

Оля говорит раздумчиво:

– Все бывает… Вот была же сказка – собралась компания – жирафенок, слоненок и ослик. И к ним паук прибился. И все его боялись, что он такой страшный. А ослик заплакал от жалости к пауку, и паук превратился в бабочку. Тут все и сели…

– Раз тебе главное, чтобы человек был хороший, я еще завтра к себе подушку привяжу – чтоб уж совсем…

Оля говорит:

– Да хоть в ростовой кукле иди – Горыныча! Мне-то что?

– А если не пустят в Дом кино Горыныча-то? Хвост в дверь не пролезет, к примеру? Охрана набежит, милиция… Настроение испортят…

– Ну да, все же видят внешнее – внутреннюю красоту-то не видят (говорит Оля задумчиво).

– Внутренняя – это которая внутри ростовой куклы? (спросила я).

– Внутренняя – это которая внутри души.

Писатели и проститутки

Сидели мы как-то втроем – я, Оля и Саша, молодой начинающий писатель.

– Все русские писатели ходили к проституткам (сказала Оля с каким-то даже надрывом).

– И правильно делали (сказала я). – Че дома сидеть? Вечером? Тем более тогда телика не было…

– Ты не понимаешь (сказала Оля). – Хотя ты отчасти уже писатель.

– Но не русский (сказала я). Вот схожу к проститутке – и стану русским писателем.

– Не станешь (сказала Оля серьезно). – Для них это был переворот в голове, а для тебя – тема для очередной байки.

– А почему в голове? (спросила я).

Оля сказала:

– Да ну тебя! Не чувствуешь ты русскую душу!

– Не-а (сказала я). – Вот схожу к проститутке…


Мама, Колян и слово на букву "Б"

Тут Саша говорит:

– А проститутка – это обязательно?

Оля сказала:

– В том-то и дело, что нет! Вот Пришвин взял и сбежал от проститутки!

– Уступил ее Чехову? (спросила я).

– И вот вам результат (сказал Саша). – Где Пришвин, а где Чехов?

– Остался бы, стал бы Чеховым (сказала я).

– А Чехов просто байки бы травил (сказал Саша).

– Подписываясь Пришвиным (сказала я). – Надо было им втроем писать – Чехову, Пришвину и проститутке.

– Получился бы Прилепин (сказал Саша).

– Видно, они его предвидели, Прилепина (сказала Оля).

– Наверно, потому Пришвин от проститутки этой и сбежал, что ему почудилось, что это Прилепин.

– Хотя Прилепин (сказал Саша), – очень старался, чтобы ни Пришвин, ни Бунин, ни Толстой не поняли бы ничего: долго красился, чулки красивые купил…

Тут зашла мама и сказала:

– Это тот Прилепин, который енотов раздает? (Я как-то писала, что мне с моей небольшой популярностью удалось раздать всего-то котят, а вот Прилепин мог бы даже и брошенных енотов, если что, пристроить.)

– Ага. Причем – проституткам.

Мама услышала неприятное слово, налила себе чаю и смылась.

А Оля сказала, что мы дураки.

Стихи к 8 Марта

Была Оля как-то на вручении одной литпремии.

– Вручили (рассказала Оля) каким-то дедушкам, которых никто не читал и не знает.

– Может, они вообще ничего не пишут? (Начала я издеваться.)

Оля не поняла:

– А может, и так. Во всяком случае, никто их никогда не читал и даже в глаза не видел…

– Ха-ха-ха!

– Что ты смеешься? Ну, может, они что-то пишут?

– Ой, не могу! Может, пишут, а может, и не пишут!

Оля на полном серьезе:

– Ну, там одному из них надо было долг отдавать, он кредитов понабрал…

– Ой, не могу! Кредитов! Но он точно – поэт?

– Ну, в каком-то смысле, наверно, поэт…

– В широком? Или в том смысле, что стихи для бухгалтерии пишет к 8 Марта?

Оля опять на полном серьезе:

– Вот как раз к 8 Марта он не смог зарифмовать: с ним одна женщина работала, мне рассказывала. (!!!) Но дело даже не в этом: ужас в том, что в конце церемонии, на фуршете, эти дедушки сильно подрались: один, который для бухгалтерии пытался писать, набил морду другому: потому что он вторую премию получил, а тот, другой, – первую.

– А тот, кто первую – он умеет к 8 Марта?

– Вот разве что к Восьмому и умеет…

Щас нальют

– В другой раз (рассказала Оля) голосовали, даже не читая, по постерам книг претендующих. Один мой приятель, бородатый, проголосовал за неизвестного ему поэта, а тот не то чтобы не поэт, а даже и не графоман, не капитан Лебядкин…

– И? Зачем он за него тогда проголосовал?

– А, говорит, у него борода и у меня борода – возьму и проголосую!

– Понятно.

– Другой тоже проголосовал потому, что на фото претендентка была похожа на его умершую жену. А третий вообще просто пожалел претендента-алкаша. Он сам был алкаш и говорит: «Ему на пропой надо, кто его поймет так, как я?»

– Ха-ха-ха!

– Ну, так и было! Потом этому алкашу дали «урну» для голосования, стеклянную большую такую, вроде рюмки огромной или типа вазы, и он говорит: «Во! Началось! Я ж говорил: щас нальют!» Ему говорят, что это для голосования, бросай сюда свой билет! А он говорит: «А потом, когда от билетов освободят рюмку, нальют?»

– Ну и чем кончилось? Драка была?

– Не особо… Этот алкаш заглянувшего на премию депутата, правда, обматерил, всё орал, что он, как в «Скверном анекдоте», пожаловал сюда, чтобы над бедностью нашей посмеяться и воцариться…

– А депутат?

– А депутат ничего не понял и говорит: какой еще скверный анекдот? Вот я знаю такой анекдот… И давай травить анекдоты про тещу…

Идиот

Пошли мы как-то с Олей в кафе «Му-Му» и встретили там одного талантливого режиссера, который теперь работает в этом «Му-Му»… курьером.

Ну, не везет ему – и уже долгое время…

Ну, поели в «Му-му», а выпить решили пойти в «То да Сё» (там, кстати, наливают две порции по цене одной).

Напились.

А в этом «То да Сё» страшно тесно (хотя уютно), то есть все друг у друга на головах: близость страшная, плечом к плечу сидят.

Сначала прямо над нами на возвышении зависал парень-араб, который жутко удивился: мы сильно кричали. Думал, наверно, подеремся: было видно, что ему страшно хотелось узнать, о чем мы так кричим. Но по-русски он не понимает…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация