Книга Кадры решают все. Суровая правда о войне 1941-1945 гг, страница 8. Автор книги Владимир Бешанов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Кадры решают все. Суровая правда о войне 1941-1945 гг»

Cтраница 8

Зато был в полном восторге глава Коминтерна Г.Е. Зиновьев: «Кризис в Германии нарастает очень быстро. Начинается новая глава германской революции. Перед нами это скоро поставит грандиозные задачи… Я убежден, что скоро нам придется принимать решения всемирно-исторического характера».

Ан, не обломилось и в этот раз. Рабочий класс Германии отчего-то не поддержал коммунистов, сколько-нибудь масштабных боев не получилось. Правительственные войска под руководством получившего диктаторские полномочия генерала фон Секта быстро разогнали «рабочие правительства» Саксонии и Тюрингии, «потопили в крови» вооруженное выступление красноармейцев Тельмана в Гамбурге, а заодно и «пивной путч» нацистов Адольфа Гитлера в Мюнхене. Очередная авантюра провалилась. Как и вооруженное восстание «пролетариев» в том же году в Болгарии.

Провалилась также предпринятая в ноябре 1924 года попытка государственного переворота в Эстонии, которая должна была закончиться провозглашением «революционного правительства» и приглашением регулярных частей Красной Армии «на помощь».


* * *


Итак, Европа устояла перед нашествием «красной саранчи». Пришлось большевикам взять мирную передышку. Осенью 1923 года началось глобальное, почти десятикратное, сокращение Красной Армии, перевод ее на милиционно-территориальный принцип.

Ленин, «горный орел нашей партии», к этому времени уже вел растительное существование и 21 января 1924 года преставился. Зарыть его в землю, по мнению Зиновьева, «было бы слишком уж непереносимо». Поэтому Ильича забальзамировали и отвели нетленному телу персональную пирамиду на Красной площади. Петроград — «колыбель революции» — переименовали в Ленинград.

Решение «архисложной» задачи построения социализма в отдельно взятой стране досталось И.С. Сталину. Он одним из первых понял, что произошел откат «революционной волны» и пора как-то устраиваться на имеющейся территории. Россия, выжатая досуха, лежала в разорении и запустении. Экономика развалилась, промышленность не существовала, транспорт был парализован, немногочисленный пролетариат почти уничтожен. Товарные отношения существовали лишь в форме натурального обмена. В сражениях Гражданской войны, от голода, болезней и террора, по разным подсчетам, сгинуло от 8 (официальная цифра советского времени) до 15 миллионов человек, например, население Москвы уменьшилось вдвое.

Сумасшедшие деньги, щедро вбрасываемые в топку революционного паровоза, тоже кончились. «Чтобы выиграть Гражданскую войну, мы ограбили Россию», — откровенно проговорился Троцкий.

И армии не было. Специальная комиссия ЦК, изучив положение дел в РККА, в начале 1924 года вынесла вердикт: «Красной Армии как организованной, обученной, политически воспитанной и обеспеченной запасами силы у нас в настоящее время нет».

Приехали… В Коммуне остановка.


* * *


Для начала предстояло восстановить хоть какое-то подобие нормальной жизни, обеспечить самые простые человеческие потребности, в первую очередь — физиологические. Люди хотели есть, ходить одетыми и обутыми, иметь крышу над головой. Как все это сделать, никто из пламенных революционеров не знал и подобными низменными вопросами ранее никогда не интересовался.

Поэтому еще в 1921 году большевики со скрежетом зубовным вынуждены были протрубить «временное отступление»: объявить новую экономическую политику (НЭП); разрешить «остаточные классы» — мелкую и среднюю буржуазию, частную собственность и наемный труд; отменить продразверстку, взять курс на «смычку» города с деревней; реанимировать рынок с тем, чтобы народ, пока власть будет заниматься созданием «распределительных и снабженческих аппаратов», прокормил себя сам.

Как объяснял Сталин, глупо было бы взвалить на свои плечи «неимоверное бремя устроения на работу и обеспечения средствами жизни, искусственно созданных миллионов новых безработных. НЭП тем, между прочим, и хороша, что она избавляет пролетарскую диктатуру от таких и подобных им трудностей».

В самой РКП(б), между тем, разворачивалась борьба за Верховное Кресло в пирамиде красных диктаторов, которую с первых дней революции любовно отстраивал для себя усопший Вождь. Укрепляя машину беспрекословного подчинения, он успел провести на Десятом съезде партии, состоявшемся в марте 1921 года, резолюцию о запрете всякой фракционности и роспуске всех групп, образовавшихся на любой, кроме большевистской платформы. Данная резолюция ознаменовала закономерный переход от «беспощадно решительных и драконовских мер для повышения самодисциплины и дисциплины рабочих и крестьян» к применению подобных мер к членам партии.

Без Ленина, естественно, необходимо было сплотиться еще сильнее. И главное, не сломать саму «машину», в этом вопросе были едины все члены Политбюро. Так, Троцкий представлял партию неким коммунистическим кланом самураев.

Сталин писал о «своего рода ордене меченосцев», спаянных единой волей и беспримерной железной дисциплиной: «Партия есть единство воли, исключающее всякую фракционность и разбивку власти в партии». Вот только желающих стать «великим магистром» хватало. В составе «капитула» — сплошь авторитетные вожди, старая партийная гвардия:

Вождь Октября, создатель Красной Армии, председатель Реввоенсовета, нарком по военным и морским делам, нарком путей сообщения, зажигательный оратор и геройский герой товарищ Лев Давидович Троцкий (Бронштейн).

Вождь Коминтерна и Ленинградской партийной организации, деливший с Лениным спальное место в священном шалаше в Разливе, товарищ Григорий Евсеевич Зиновьев (Радомысльский).

Председатель Совета Народных Комиссаров СССР и РСФСР, первый после Ленина, товарищ Алексей Иванович Рыков.

Председатель Совета Труда и Обороны товарищ Лев Борисович Каменев (Розенфельд), сподвижник Ильича, хранитель его личного архива.

Вождь профсоюзов товарищ Михаил Павлович Томский (Ефремов), матерый подпольщик, десять лет отстрадавший за дело пролетариата в тюрьмах и ссылках (из них пять лет каторжных работ, неужто в самом деле всего лишь «за принадлежность к партии»? А может быть, за банальную «мокруху»?).

Любимец партии и тоже вождь, товарищ Николай Иванович Бухарин. В детстве сей вундеркинд воображал себя Антихристом и допрашивал свою мать — «женщину очень неглупую, на редкость честную, трудолюбивую, не чаявшую в детях души и в высшей степени добродетельную — не блудница ли она, что, конечно, повергало ее в величайшее смущение».

Путем упорного самообразования, «усиленно работая в библиотеках», Коля Балаболкин вырос в ба-а-а-льшого теоретика и стал изрекать важнейшие истины: «Пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью… является методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи».

Или член ЦК, перековавшийся из анархиста в правоверного большевика, Г.Л. Пятаков, даже Ленина пугавший своими «выдающейся волей и выдающимися способностями». Именно Георгий Леонидович придумал универсальный большевистский ключ для решения любых задач:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация