Книга Без пощады, страница 108. Автор книги Александр Зорич

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Без пощады»

Cтраница 108

– Ну уж два… Два раза по половинке… – заскромничал я.

– Это как же ты, Саша, умудрился? – Белоконь посмотрел на меня с неподдельным интересом. Впервые, кажется, за четыре с половиной года знакомства.

Ну не рассказывать же, как Лобановский заснул прямо в боевом вылете, а я его разбудил?!

– Да вот как-то так случилось… Когда летали на сопровождение «горбатых», в условиях радиомолчания у мичмана случились проблемы с навигацией, ну а я его домой привел. А в этом вылете ему плоскость оторвало… И всех моих заслуг – что я ему запретил катапультироваться. Ничего героического, одним словом.

– Вот только не надо ложной скромности, Саша, – шутливо пригрозил мне пальцем Свинтилов. – Знаем мы, у тебя всегда «ничего героического». А потом выясняется, что ты и джипсов на Наотаре валил, и охраннику клонскому пулю в лоб засадил, и от егерей «Атурана» убежал… Так что – за тебя, Саша! И за звездочку твою вторую необмытую!

Мою лейтенантскую звездочку мы, справедливости ради, немножко обмывали уже, на Большом Муроме. Но Свинтилова тогда с нами не было. Моих друзей с «Трех Святителей» – и подавно.

– Правильная мысль! За Сашку! – подхватил Колька. – Больших звезд тебе, дружище!

Я, растроганный до глубины души, с удовольствием потребил старку.

– Ну, бог троицу любит, или как? – Кожемякин вопросительно посмотрел на Белоконя.

Тот с ответом не спешил.

Оно и понятно: все-таки Белоконь, совершая боевые вылеты (что делало ему честь) в качестве комэска-1, по-прежнему оставался пресс-офицером авианосца. А это такая шкурная должность, которая, помимо непрестанного ведения пропаганды и контрпропаганды, обязывает все время изображать из себя ходячее собрание добродетелей.

Пресс-офицер говорит нормативным русским языком, воздерживается от похабных анекдотов и, конечно, пьет только за столом, только из рюмок и исключительно при наличии достойного повода. Чего и другим всячески желает – как правило, в приказном порядке.

– Э, да что там! – махнул рукой Белоконь. – Давай! Только, товарищи, я вас очень прошу: если сейчас снова вылет – не забудьте принять детоксин.

Детоксин – это такая пилюля, в любой пилотской аптечке есть. Совершенно убойная штука. И опьянение снимает, и сытую одурь, о недосыпе позволяет забыть на сутки…

– Как? Снова вылет? – всполошился Дантес. – Зачем?

– Про детоксин не забудем. Но каркать не надо, Андрюшка, – жестко сказал Кожемякин. – Вишь, человека перепугал!

Пресс-офицер приосанился (заскрипели электромышцы), глаза его метнули молнии.

– Ты, Егор, человек, конечно, уважаемый… – начал Белоконь.

«Вот и закончилось благорастворение в воздусех, – подумал я. – Как пойдут сейчас собачиться! А ведь упрямые оба, ужас! Хуже клонов…»

Раздался громкий колокольный удар – так по внутрикорабельной трансляции предварялись экстренные сообщения.

– Торпеды по левому борту! Подлетное время двадцать секунд! – В голосе вахтенного прорвались истерические нотки.


На дальних и средних дистанциях радарного обнаружения клонские торпедоносцы «Фраваши» практически неотличимы от тяжелых истребителей «Хаген». У них и экстерьер одинаковый: схема «летающее крыло», два киля и четыре маршевые дюзы.

«Фраваши», правда, чуть побольше и снабжен огневой точкой защиты хвоста с живым стрелком. Но точка эта неприметная совсем, так что во фронтальной проекции ее как бы и нет.

Случилось так, что за парой наших сильно поврежденных «Хагенов» увязались два «Фраваши». Думаю, поначалу они немцев хотели расстрелять из пушек и тем удовольствоваться.

Но, быстро обнаружив, что «Хагены» не предпринимают никаких маневров уклонения, а значит, и не подозревают об опасной близости «Фраваши», их командир принял план получше. Рискованный, безумный план – но именно на отчаянной отваге кадровых офицеров держались обе наши сверхдержавы, для кого это секрет?

По всем понятиям эта пара торпедоносцев была обречена. Да, их не обнаружили станции защиты хвоста истребителей – на обоих в бою выбило почти всю электронику. Но оставались еще мощнейшие радары минимум одного дозорного «Асмодея», «Трех Святителей» и фрегатов, которые были выделены из состава группы «Шторм» специально для сопровождения нашего авианосца.

Верно, радары-то работали. Однако на больших и средних дистанциях «Хагены» и крадущиеся за ними «Фраваши» сливались в одну отметку неопределенного вида «малая групповая цель».

А аппаратура госопознавания или, как пишут в журнальных очерках для гражданских, система «свой-чужой»?

Увы, за полторы минуты до того, как «малая групповая цель» вошла в эффективную зону ПКО авианосца и фрегатов, запросчики были отключены по требованию руководителя полетов. Да-да, приказ исходил от нашего бога войны, опытнейшего эскадр-капитана Шубина!

Сделать это пришлось потому, что при возвращении на авианосец «Горынычей» пошел неприемлемо высокий процент сбойных запросов-ответов. Вероятно, поблизости крутились невыявленные конкордианские зонды информационной борьбы, которые прицельными помехами глушили рабочий диапазон частот аппаратуры госопознавания. Впрочем, хватило бы и того, что ответчики на некоторых «Горынычах» вышли из строя в ходе схватки с конкордианскими истребителями.

Так или иначе, но после двух ошибочных пусков зенитных ракет по своим флуггерам Шубин вышел из себя и потребовал всю лишнюю автоматику отключить на хер, а все наблюдаемые цели с такими-то параметрами в безусловном порядке считать дружественными.

Так и получилось, что два «дружественных» торпедоносца подкрались к авианосцу почти вплотную.

Дальнейшие события развивались стремительно.

Бабакулов, который патрулировал возле «Трех Святителей», при помощи своего бортового радара засек четыре флуггера и поприветствовал их. С борта двух флуггеров ответили, два других борта промолчали. Это Бабакулова насторожило, он поймал вторую пару в оптический визир и дал максимальное увеличение.

Конкордианские торпедоносцы он опознал почти мгновенно – сказался боевой опыт. Бабакулов поднял тревогу и, не дожидаясь приказаний Шубина, атаковал.

Один «Фраваши» удалось сбить с ходу. Но другой клонский флуггер успел все-таки выпустить обе торпеды, прежде чем стая бабакуловских «Оводов» разорвала его в клочья.


Торпеды были встречены шквальным огнем. Их удалось повредить, но, увы, не уничтожить – времени у наших зенитчиков было всего ничего.

Первая прошла ниже бронепояса, пробила оба корпуса, левую продольную переборку и взорвалась в кладовых с провизией. То есть, пожалуй, в одном из самых безобидных мест на всем гигантском корабле.

Конечно, тысячами консервных банок ущерб от попадания не ограничился.

Взрывом был также разрушен ряд смежных помещений и большое количество коммуникаций, в том числе вся проводная связь между центральным постом ПКО и зенитными батареями левого борта. Это еще не означало, что корабль утратил возможность вести зенитный огонь половиной всех своих лазерных пушек, но на эффективность этого огня теперь особо рассчитывать не приходилось.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация