Книга Иуды в погонах, страница 76. Автор книги Олег Смыслов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Иуды в погонах»

Cтраница 76

Дальше — больше! До сентября 1976 года очередного воинского звания «капитан» Беленко так и не получил исключительно из-за халатности должностных лиц. А ведь ему уже было 29 лет, солидный возраст для лётчика-истребителя!

Увольнение же начальника штаба эскадрильи, чью должность он исполнял с мая 1976 года, затягивалось. А он очень хотел поступить в академию, и эта должность давала ему такое право. Был и ещё один факт, который был отмечен военными контрразведчиками позже: «У него не хватало налёта часов для зачёта двойной выслуги “год за два”. Необходимо было набрать сорок часов, а у него насчитывалось лишь десять».

Как утверждает генерал Николаев, «…с июля 1976 года стали замечаться странности в его поведении. Он стал нервозным, взвинченным. Болезненно переживал задержку с присвоением очередного воинского звания “капитан” и с назначением на обещанную при переводе должность начальника штаба эскадрильи. Постоянно стал конфликтовать с командованием, при этом проявлял невыдержанность и озлобленность. По поводу недостатков в службе говорил с выраженной злостью. На протяжении августа 1976 года вопрос о назначении на должность и присвоении очередного звания Беленко неоднократно пытался решить непосредственно через командира полка, начальника политотдела, штурмана полка, командира эскадрильи. По мере того как эти попытки результатов не приносили, он становился все более озлобленным, невыдержанным, взвинченным. Взаимоотношения с командованием ещё больше обострились в первых числах сентября. Так, 3 сентября 1976 года Беленко в состоянии крайней возбуждённости, встретив в коридоре штаба командира полка Шевцова, в вызывающей форме потребовал ответа, почему ему не присваивают очередное воинское звание, не назначают на обещанную должность и не дают летать (его не включили в план полётов на 6 сентября). Командир, возмутившийся фактом обращения к нему в коридоре и самой постановкой вопросов, сделал замечание, но частично ответил ему. Однако его ответами Беленко удовлетворён не был.

4 сентября во время классных занятий командир полка в присутствии офицеров возвратился к заданным ему накануне Беленко вопросам и на каждый из них обстоятельно дал разъяснения. Присутствующим офицерам было понятно, что командир расценивает действия Беленко как проявление карьеризма.

Последний, обидевшись на Шевцова, вспылил и демонстративно ушел с занятий домой. В этот же день отказался выполнить указание командира эскадрильи заступить ответственным дежурным, мотивируя тем, что такие обязанности может исполнять только начальник штаба эскадрильи, которым он не являлся.

Очевидно, после случившегося Беленко, пытаясь выяснить возможную меру дисциплинарной ответственности за своё поведение, пользовался имевшимся у него дома дисциплинарным уставом…»

К слову сказать, окончательное решение на побег Беленко принял за месяц до б сентября.

И весь месяц в кармане летной куртки носил специально с этой целью подготовленную им записку на английском языке: «К самолету никого не подпускать. Самолет замаскировать. Немедленно свяжитесь с американской разведкой».

7

После побега Виктора Ивановича Беленко были опрошены более сотни человек из числа его родственников и сослуживцев. Кроме конфликтов на службе, о которых говорилось выше, он во всем был примерным и положительным.

Юрий Алексеевич Николаев продолжает свой рассказ о Беленко: «По заключению ПШИ ВВС, исследовавшего объективные данные системы автоматической регистрации полета (САРП), возвращенной японцами вместе с самолетом, Беленко практически держал прямой курс на острове Хоккайдо и не делал никаких разворотов. Экспертизой подтверждено, что пленка САРП принадлежала его самолету.

Системой САРП также зарегистрировано, что Беленко ушел из учебной зоны в сторону моря, резко снизившись до 250 метров. На этой высоте он летел над морской поверхностью от береговой черты СССР примерно 130 километров. Такие действия пилота, но мнению специалистов, могли свидетельствовать о его стремлении уйти от радиолокационного сопровождения.

На квартире Беленко была обнаружена рукописная схема с цифрами на отдельном листе. По заключению графической экспертизы, схема исполнена им. Специалисты, проводившие навигационно-штурманскую экспертизу, сделали вывод, что схема представляет собой прокладку маршрута полета самолёта МиГ-25П от аэродрома Соколовка до аэродромов Титосе и Муроран (Япония) из расчета восьмидесятипроцентной заправки самолета топливом, то есть такого его количества, которое обычно планировалось для полетов МиГ-25П в простых метеоусловиях».

С собой Беленко взял только свидетельство летчика-инструктора 1-го класса, аттестат зрелости, диплом об окончании военного училища и свидетельство о рождении.

В крохотной квартирке летчика-истребителя на кухне была небольшая полочка. В том кухонном углу и коротал свои свободные минуты Виктор Иванович. На полочке, где лежало всего десятка полтора книг, в одной из них и нашли этот самый расчет…

В тот день Виктор Беленко сначала отвел сына Димку в детский сад, а потом отправился на полеты.

Командира эскадрильи он почему-то перед вылетом спросил:

— Ну я полетел, командир?

Как вспоминает авиатехник В.П. Иваней, «в пятницу, 3 сентября, мы еще с одним техником готовили “31-й” борт: новенький МиГ-25, только что поступивший с авиазавода. Всего 25 часов налёта, то есть практически время перелета на Дальний Восток. А перед этим Беленко отпросился у командования в Находку на пару дней. Что он там делал, не знаю. В общем, мы провели положенный регламент “31-му”, все было отлично, и самолет «отгазовали» на стоянку. И вот в понедельник, 6 сентября, Беленко делает первый вылет — на “спарке”. А потом садится на “31-й”… и исчезает».

Дело в том, что МиГ-25 с бортовым номером «31» находился в дежурном звене, где заправка всегда была стопроцентной. А приготовленный для Беленко самолет имел лишь 80-процентную заправку. Но якобы он имел неисправности, и поэтому борта поменяли. Словом, Виктору действительно повезло. Ему выделили резервный самолёт с полной заправкой горючего. Он лишь трижды уточнил у авиатехника, действительно ли баки самолета заполнены на сто процентов.

8

Первыми словами Зуева на турецком аэродроме были следующие: «Наконец-то я — американец!»

В Турции его судили по обвинению в угоне самолета и оправдали, сочтя, что его действия носили исключительно политический характер. Турецкие власти отказались пустить к МиГ-29 американских специалистов и уже через двое суток вернули самолет Советскому Союзу. Сам Зуев получил политическое убежище в США.

Говорят, именно Зуев подсказал американцам, как нейтрализовать ВВС Ирака, в которых истребители-перехватчики были советского производства. В том числе и МиГ-29.

Перед началом военной операции «Буря в пустыне» консультировал ВВС США.

Зуев благополучно жил в г. Сан-Диего, Калифорния, где оказывал консультативные услуги юридическим и физическим лицам, заинтересованным в бизнесе с Россией.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация