Книга Карл, герцог, страница 117. Автор книги Александр Зорич

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Карл, герцог»

Cтраница 117

«Мартин фон Остхофен», – выгравировано на плите по-немецки. А вот и два золотых (позолоченных) ангела, приклеившихся спинами к мрамору, вынырнули из-под рукава. Они озябли в своих возлюбленных ритуальными конторами пеньюарах. Они держат дубовый венок над римскими цифрами – Карлу не сразу удалось правильно пересчитать все кресты и палки. Октябрь 1436 – май 1451.

Выходило так, что Мартин, как до недавних пор и считалось правильным, умер в аккурат на майском фаблио двадцать лет назад, будучи по гороскопу Весами. А кто же тогда лежит здесь, в этой свежей могиле?

Впрочем, даже промерзшему до кишок Карлу не составляло труда просветить это претенциозное надгробие событийным рентгеном – его изготовили ещё тогда, двадцать лет назад, по заказу Дитриха, чтобы упокоить если не косточки, так хоть имя Мартина честь по чести на территории родного обоим Меца. А когда выяснилось, что появился шанс положить под эту плиту что-то конкретное, Гельмут и Иоганн оценили подвернувшийся случай употребить бесполезное добро и захватили плиту с собой, умыкнув её из фамильного склепа Остхофен.

С одной стороны, это отвечало позывам тевтонской рачительности – зачем делать что-то новое, когда уже есть старое отличного качества? С другой – вполне соответствовало тевтонской загробной доктрине. Тот Мартин, что убит намедни, убит уже во второй раз, но этого не может быть, потому что вторая жизнь за жизнь не считается в нашей всемирной считалке. Стало быть, эта плита содержит самые что ни на есть верные с танатологической точки зрения данные.

– Здесь есть тайна, – заключил Жануарий.

10

Так Карл ещё не попадал. Он был почему-то совершенно уверен, что их авантюрнейшая авантюра закончится в обществе Мартина, его загадочных друзей-суккубов и барона Эстена, и притом все будут с ним милы и обходительны. Карл привезет предупреждение о надвигающейся угрозе, они опередят тевтонов, смогут благополучно бежать в Дижон. Вместо этого – извольте видеть: неимоверно древние знакомцы – господа-инквизиторы Гельмут Герзе и Иоганн Руденмейер посреди всеобщего разора. День Помпеи, наступивший вслед за последним днем Помпеи.

11

– Они были очень плохие люди, герр Карл, – успокаивающе проворчал Гельмут.

Тевтон неотступно сопровождал герцога повсюду, и когда герцог наткнулся на холст, где были углем намечены контуры будущего группового портрета обитателей замка Орв, счел, вероятно, своим долгом оправдаться в том, что полотно осталось недописанным.

– А я и не говорю что хорошие, – меланхолически пожал плечами Карл, ведя пальцем по контуру женского локона. – Убить вчетвером двадцать восемь человек – не шутка. Нужна школа.

Карл говорил столь непривычным самому себе тоном, что совершенно не мог определиться с тем, какой же смысл он силится вложить в свои штампованные слова. Гельмут – и подавно определить этого не мог. Разумеется, ему показалось, что Карл иронизирует.

– Это действительно не шутка, – строго сказал тевтон. – Я, герр Карл, тридцать лет провел в походах против Ливонии и польско-датской унии. Я, герр Карл, сжег немало колдунов и прусских чернокнижников. Но я не встречался с подобным. Если бы Вы видели, как дрался тот малефик, называвшийся Гвискаром, Вам стало бы ясно, что Орден не зря прислал сюда своих самых опытных людей.

– А опытного брата Иоганна, как я понял, едва не проткнули? – спросил Карл, склонив голову набок и пытаясь понять, чей угольный лик он сейчас рассматривает – Гвискара или Эстена.

– Брат Иоганн опытный воин, но слишком формален в вере, – вздохнул Гельмут. – Знаете, кто это рисовал?

– Кто?

– Жювель, мой слуга.

А-а, Жювель. Тот, которого едва не линчевали всей Бургундией по ложному обвинению в убийстве юного фон Остхофен… Потом Жювель втерся в друзья к тевтонам и признал, что с подачи Сен-Поля «убил Мартина-янгела». А после растворился, как и не было его никогда. Карл не сомневался, что Жювеля вздернули. Если не в Дижоне, так где-то там – в Пруссии.

– А почему Жювель не закончил? – фыркнул Карл, представляя себе Жювеля– шелудивого-пса, который, бормоча под нос какой-нибудь надцатый псалом вперемежку с нечленораздельным сквернословием, шкарябает обугленной головней по высокородному холсту.

– Закончил, отчего же, – пожал плечами Гельмут. – Вот, Гвискар, вот Гибор, Эстен д’Орв и Мартин. Все здесь.

– Не понял.

– Это посмертно, – пояснил Гельмут. – Их так хоронили.

12

– Вообще, заметьте, – Иоганн улыбнулся, обнажая желтые зубы очень старого, но сравнительно здорового человека. – Мужичье тем хуже бандитов, что напрочь лишено понятий о чести.

Жювель, который, не смущаясь присутствием трех благородных особ, гляделся в трофейное, окантованное жемчугами зеркало и вычесывал разную мелкую дрянь из своих длиннющих волос, одобрительно гыкнул.

Карлу это соображение тоже показалось забавным и он, вскинув брови, спросил:

– Хуже бандитов?

– Да, – удовлетворенно кивнул Иоганн. – Местная деревенщина, крестьяне барона, наотрез отказались выступать против замка, несмотря на нашу убедительную проповедь. А здешний кюре, изволил ввязаться с нами в теологический диспут.

– И кто победил? – поинтересовался Жануарий.

– Добрый католик должен держатся подальше от Священного Писания, – удивительно чисто, нараспев проговорил Жювель, являя зеркалу короткий острый язык.

– Это он Гельмута наслушался, – махнул рукой Иоганн. – А в диспуте победителей не было, потому что прибежали мальчишки и позвали кюре, чтобы тот полечил корову.

– Вылечил? – спросил Жануарий, которого событийные маргиналии зачастую забавляли больше самих событий.

– Полагаю, нет. Ещё вчера ночью было слышно, как она ревет левиафаном, – ответил Иоганн, поражаясь собственной болтливости.

– Жаль, надо будет наведаться к ней, подлечить дуру, – христианнейшим голоском заметил Жануарий и объяснительно придавил сапожищем герцогскую ногу.

– И правда, жаль, – раздраженно бросил Карл, которого из всех идей сейчас менее всего волновала идея рогатого четвероногого без перьев, пусть даже и отягощенная формой, протяженностью и страданием. Но раз Жануарий к чему-то клонит своими драматургическими подстольными знаками, значит пусть сходит полечит. Для него это, похоже, лучший предлог покрутиться по деревне, повынюхивать.

– А и наведайтесь, – благосклонно кивнул Иоганн. И, осознав себя окончательно сбитым с толку, деликатно ввернул:

– Впрочем, едва ли это имеет касательство к делу. Главное – деревня умыла руки в полном составе. Потому-то я и говорю, что вилланы не знают чести. Для них нет разницы, какие темные дела творят их хозяева, лишь бы те не мешали им совокупляться на каждом сеновале да толочь в ступе шпанскую мушку. В общем, мы были обескуражены и заночевали в деревне, всемерно рассчитывая на Ваше появление, герцог.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация