Книга Карл, герцог, страница 156. Автор книги Александр Зорич

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Карл, герцог»

Cтраница 156

– чепрак на твоей лошади лопается от скользящего удара простолюдинской совны;

– в длинной попоне, впритык к твоей беззащитной икре, вздрагивает стрела;

– на твоём клинке первые отметины серебряной черни, содранной с баронского нагрудника;

и когда вторая стрела щепит первую, ту, что в попоне, по всей длине, словно все лучники мира стажировались в Голливуде, блин, словно и нет для неё биллиона прочих точек пространства, ты понимаешь, что не одинок в мире трактиров и кладбищ. Кто-то рядом с тобой.

С этой стороны холма намело за ночь особенно много, а до лагерного вала было ещё шагов пятьсот. Справа и слева, и за его спиной тоже, первый залп уложил многих. Минуту назад он, Пиччинино, был словно сонная муха, словно сом под речной корягой – всё что угодно, лишь бы меньше шевелить жабрами. Но сейчас рядом потекло алое млеко и пока оно течет – Пиччинино реален.

Он сделал последнюю отчаянную попытку бросить коня вперед. Вдруг получится, вдруг страх подгонит лошадей, вдруг Дельфинчик действительно подымет свою старуху в воздух и остальные устремятся вслед за нею?

Нет. Пять шагов – и конь стал, как вкопанный. Тогда Пиччинино сдался и повернул коня. По спине прошел неприятный холодок – а вдруг влепят прямо в хребет?

Многие кондотьеры, которых два раза просить не надо было, тоже стали поворачивать коней. Пиччинино собрался начать фельдфебельский ор, но потом подумал – а зачем, собственно? Пусть бургунды думают, что они и вправду бегут.

Там, в лагере, перезарядили, увы, очень быстро. Лошадь Силезио, отказавшись от взлета, опустилась наконец на все четыре. Мокрый насквозь Силезио, вжавшийся в её грациозную выю, никак не решался распрямиться.

Это спасло его безволосую грудь, потому что снова ударили пушки и тысяча кондотьеров поспешила назад, оставляя на снегу двенадцать лошадей и тридцать всадников – многие не удержались в седле. Не всем повезло так, как Силезио.


9

Не так уж они и перепугались. В конце концов, никто за ними не гнался. Об этом досадливо вздыхал Никколо, который резонно печалился по какой-то несчастной конной сотне, имевшей только что все шансы переломать о вражеские спины три воза копий.

Двое всадников, которые до этого возглавляли наступление, обогнали почти всех своих и спустя несколько минут кондотьеры остановились приблизительно на полдороге к тому истоптанному плацдарму, с которого начинали свою воровскую атаку. «Ну валите, валите дальше, чего стали?» – взмолился Никколо, понимая, что никуда они не повалят, хотя по всем законам войны после такого смертоубийства – «Шутка сказать, бургунды, небось, две дюжины наших из пушек положили!» – имеют полное моральное право бежать по меньшей мере до ближайшей сытной деревни. Но у этих кондотьеров, похоже, капитан был со странностями.

Когда кондотьеры вновь тронулись с места, Никколо ахнул: они просто-напросто возвращались! Даже не соизволив искать путей обойти лагерь с тыла. Наверное, не знают, что его пушки не очень-то ездят и он не успел бы перебросить их туда, где сейчас стоят четырнадцать несчастных стволов. Но почему они не боятся того, от чего бежали совсем недавно?


10

Кондотьеры боялись, но не очень сильно. Потому что Пиччинино, втайне упиваясь новыми рыкающими обертонами, которые прорезались в его голосе, заразил своих людей неожиданной идеей: там, где кони не пройдут, потому что занервничают, можно пробраться на своих двоих. А если поглядеть внимательно – пройти, точнее, пробежать, надо полосу всего лишь в двести шагов длиной, потому что полсклона холма попадает в мертвую зону пушек. О том, что дальше начинается вполне живая зона лучников, Пиччинино и сам не подумал. Он был готов не думать сейчас о чём угодно, лишь бы не видеть потом насмешливых глаз Доминика, который вежливо спросит «Ну как ваша конная прогулка?» Вся молодая аристократия Франции умрет со смеху. Вот бы и вправду хоть раз кто-нибудь сдох!


11

– Гроссмейстер Гельмут? Поздравляю с повышением по службе.

– Не ёрничай, Мартин.

– «Ёрничать» – означает «развратничать». Я непорочен, как фламинго. Вы, наверное, хотели сказать «не паясничай».

– Ты прав, хотел.

– Давайте перейдем на немецкий, мы оба знаем его лучше.

– И здесь ты прав.

– Я кругом прав, герр Гельмут! Если б не это, я бы не стал покушаться на тевтонов, добрые чувства к которым я ношу на шее заместо медальона.

– Да уж! Свел в могилу дядю, теперь твои полки бьют в спину твоим единокровным братьям во Христе, вырядился каким-то алым чучелом, на гербе – богомерзкое козлище, состоишь на службе у тирана. И это твои добрые чувства?

– Можно и так сказать. Ладно, зачем Вы приехали? Чтобы наложить на меня епитимью? Чтобы переманить на сторону Карла?

– И первое, и второе было бы кстати. Особенно переманить.

– Можете считать, что я и так на стороне Карла. Посудите сами – стратегически грамотно было бы атаковать не Вас, а бургундскую конницу, но Обри доверчив, как дитя. Я в два счета убедил его, что начать надо с тевтонов, хоть это и губительно. Как это называется? Это называется «сир Доминик подыгрывает своему обожаемому врагу, Карлу Смелому».

– Не хочу продолжать эту тему, Мартин. Уверен, герцог Карл раскаялся в том, что касается тебя.

– Ещё как раскаялся! Раскаялся со знанием дела! С недавних пор у него это вошло в привычку.

– Не понимаю, о чём ты, Мартин.

– Так даже лучше, гроссмейстер. И всё-таки, зачем Вы приехали? Посмотреть, как поживает моя тень? Извольте видеть, погодные условия таковы, что ни сегодня, ни завтра Вам не дождаться солнца. Это значит, что Ваша трофейная шкура будет, определенно, распята над моим камином.

– Это мы ещё посмотрим.

– Не хочу показаться заносчивым, но если бы здесь были благоприятные для Вас варианты, Вы бы погнушались наносить визит глиняному человеку.

– Общество Гибор пошло тебе во вред. Ты стараешься быть проницательней, чем само Провидение.

– Горе мне! Мои худшие опасения оправдались. Гроссмейстер выкроил минутку, чтобы тряхнуть стариной и поучить Мартина уму-разуму.

– Я пришел просить тебя насчет Иоганна.

– Вот как?

– Не трогай его.

– Неожиданно! Помнится, когда Вы расправлялись с моей семьей, у меня не спрашивали, можно ли, Мартин, убить Эстена? Можно ли убить Гибор? Можно ли Гвискара? Вот и я у Вас, вроде бы, не спрашиваю.

– Ты не спрашиваешь, но я прошу. Прошу также за Жювеля.

– Ну что ж, пусть. Я не фанатик. Пусть живут оба. Слово глиняного дворянина.


12

На опушке березовой рощицы топталось и стонало порядком народу – резерв, сигнальщики-горнисты, рыцари со свежими ранениями и рыцари, обмороженные ночью.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация