Книга Нашествие чужих. Почему к власти приходят враги, страница 88. Автор книги Валерий Шамбаров

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Нашествие чужих. Почему к власти приходят враги»

Cтраница 88

В Москве эти события вызвали естественный восторг. Но их считали только началом. Ведь за «германским Февралем» должен был последовать «германский Октябрь». Благо теперь у большевиков и опыт имелся, и база куда более мощная, чем в октябре 1917-го. Уже 3 ноября Ленин объявил, что Советская республика должна предложить Германии продовольствие, военную помощь. Поставил задачу к весне сформировать 3-миллионную армию, чтобы поддержать «братьев по классу». В Берлин были направлены высокопоставленные эмиссары — Бухарин, Радек, Раковский. Потекли золото и драгоценности, награбленные в ходе конфискаций и красного террора… Либкнехт 21 ноября объявил себя большевиком и проговорился, что он обладает «неограниченными средствами».

Но Ленин мог сколько угодно тешить себя мечтами о «мировой революции». В планы западной «закулисы» она не входила. Только Россия подлежала полному разрушению. Германию же предполагалось лишь ослабить, Австро-Венгрию — расчленить на национальные составляющие. Для борьбы с углублением революции германский канцлер Эберт, в отличие от Львова или Керенского, немедленно получил и политическую, и материальную помощь Запада. Вот ему-то Антанта не мешала, а всячески помогала формировать и использовать немецких «корниловцев». При этом в правящих кругах Запада обсуждалась задача «не пустить Россию в Германию» (заметьте — не большевизм, а Россию). А у немцев государство провозглашалось вроде бы социалистическим, но в газетах стал широко тиражироваться лозунг о необходимости борьбы с «социализмус азиатикус».

Советскую делегацию во главе с Бухариным в Германию не пустили. Только Радек проехал через границу тайно. И 6 января 1919 г. 10-тысячная толпа спартакидов попыталась произвести в Берлине переворот. Но путч был решительно подавлен. Карла Либкнехта и Розу Люксембург обнаружили в канаве убитыми. В России в 1917 г., конечно же, нашлось бы вполне достаточно решительных людей и подходящих канав — но, как мы помним, обращение Временного правительства с лидерами большевиков было совсем другим. Ну а Радека арестовали и посадили в Моабитскую тюрьму. Впрочем, вот с ним-то, не с германским, а с советским большевиком, повторилась та же история, что с арестом Троцкого Временным правительством. Его содержали в прекрасных условиях, его камеру называли «политическим салоном Радека», поскольку к нему постоянно заглядывали высокопоставленные гости. А потом его и вовсе выпустили. Кстати, при посредничестве уже мелькавшего на страницах этой книги Карла Моора. Поскольку агент «Байер» продолжал работать не только на кайзеровскую, но и на республиканскую Германию, регулярно снабжая ее МИД информацией о деятельности большевистского правительства [88].

Но и многие другие представители германской и австрийской социал-демократии, прежде связанные с большевиками — в частности покровители Троцкого Хильфердинг, Бауэр, Реннер и др. после революций очень возвысились. Получили министерские портфели, лидировали в рейхстагах, развернули очень даже солидный собственный бизнес. Правда, шведский «Ниа-банк» Олафа Ашберга правительства и спецслужбы держав-победительниц внесли в «черный список». Но и для него это не обернулось ни судебными преследованиями, ни убытками. Банк Ашберга всего лишь сменил вывеску на «Свенск Экономиболагет» и успешно продолжал функционировать. Запад деловых связей с ним отнюдь не прервал. Например, его лондонским агентом являлся «Бритиш банк оф Норт Коммерс». При этом Ашберг не прерывал и связей с Советской Россией, его называли «большевистским банкиром» [139]. Очень хорошо устроился в «обновленной» Европе и Парвус. В политику он больше не лез. Но он уже успел на политике стать мультимиллионером, а германская революция и «демократизация», конечно же, сопровождались «приватизациями». В общем, солидному бизнесмену нашлось что делать. Въезд в Россию для Парвуса Ленин демонстративно запретил, но дети Израиля Лазаревича вскоре очутились на советской службе, получили важные дипломатические посты.

В Берлине добивали и вылавливали спартакидов, а главы западных держав направлялись на мирную конференцию. Точнее, на конференцию по переделу и переустройству мира. Вильсон стал первым президентом, покинувшим во время своего правления пределы США. До него это традиционно не полагалось. Он ехал в Европу как триумфатор, как высший арбитр. Но хроники зафиксировали странный факт. Когда великие мира сего съехались во Франции, Вильсон, Ллойд Джордж и Клемансо встречались и о чем-то приватно беседовали в парижском доме Бэзила Захарова. Это имя нам с вами тоже уже встречалось. Помните, в главе, где рассказывалось о турецкой революции и Балканских войнах, выходец из России, торговец оружием, поставлявший его всем противоборствующим группировкам, и одновременно курировавший британскую разведку на Балканах, получавший информацию от Парвуса и Троцкого. За время мировой войны он еще больше разбогател, стал одним из крупнейших торговцев вооружением, был близок с Мильнером, имел влияние на Ллойд Джорджа. А теперь главы государств к нему «на огонек» заглянуть решили. Да, тесен мир… А 18 января открылась Версальская конференция. Россия среди стран-победительниц представлена не была. Мало того, Клемансо с трибуны конференции заявил: «России больше нет».

35. Как Россию загоняли во мрак

Коснемся еще одного мифа о революции и о гражданской войне — о том, что они носили «классовый» характер. Это такая же пропагандистская ложь, как легенды о «русском бунте» и пр. Например, Белое движение вобрало в себя самые разнородные силы. В нем участвовала часть офицерства — а офицеры военного времени на 80–85 % состояли из интеллигенции, надевшей мундиры. Более 90 % офицеров-добровольцев не имели недвижимой собственности, ни родовой, ни приобретенной. Лишь 15 % принадлежали к дворянству (которое к 1917 г. потеряло всякие реальные привилегии). К Белому движению примкнуло притесняемое казачество. Когда большевики развернули наступление на деревню, стали вливаться и крестьяне. Так, на Северном фронте лучшими частями были «шенкурята» — из крестьян-партизан Шенкурского уезда. В белых войсках хватало и рабочих. Например, против большевиков восстали заводы Ижевска и Воткинска. И до конца гражданской войны ижевцы и воткинцы составляли лучшие белые дивизии на Востоке. Очень пестрым был и политический состав белых армий. Социал-демократы, эсеры, либералы, учредиловцы, монархисты. А объединяющей оказалась только одна идея — «единая и неделимая». Идея российской государственности как таковой. Хотя представления о формах этой государственности очень различались.

С другой стороны, и в большевистском руководстве оказались бывшие дворяне, интеллигенция, выходцы из купечества. Путем мобилизаций, а часто и добровольно в Красную армию привлекалось офицерство. Ну и, конечно, рабочие, крестьяне, часть казаков. Получается — те же самые классы и общественные группы. Чтобы завуалировать подобное явление, советская теория рассматривала его под иным углом. Дескать, суть не в том, к каким классам принадлежали люди, а в том, чьи интересы они представляли. Но, как мы видели, Октябрьская революция была инициирована в интересах крупного международного капитала!

Впрочем, и Февральская революция тоже. И либералы, демократы, учредиловцы, сперва поддержавшие Временное правительство, а потом вставшие в ряды белых формирований, тоже отстаивали не свои исконные идеалы, а чуждые России! Внедренные извне. Да, они были патриотами. Но при этом в страшном заблуждении считали своими союзниками те самые западные державы, которые подвели мину для крушения нашей страны. Таким образом, само деление на «хороших» красных и «плохих» белых — или наоборот, на «плохих» красных и «хороших» белых, получается несостоятельным. Полной правды не было ни на той, ни на другой стороне. А истина заключалась в том, что враждебные России внешние силы искусственно раскололи ее население на части и стравили между собой.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация