Книга Клеймо, страница 28. Автор книги Сесилия Ахерн

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Клеймо»

Cтраница 28

Я тихонько ною, когда они раскрывают мне рот и вставляют кляп.

– Это недолго, лапочка, – говорит Тина, голос ее рвется от страха.

– Отойдите от нее! – гневно распоряжается судья.

– С вашего разрешения, сэр, я бы предпочла выполнять свои обязанности и оставаться возле нее, – возражает Тина, хоть голос ее все еще дрожит.

– Прекрасно.

Укол в язык. Язык словно растет, распухает во рту. Я задыхаюсь.

– Раз, два… Ожог.

Я не кричу. Не могу – язык не повинуется, – и я пытаюсь топать ногами, махать руками, но я крепко связана, не могу пошевелиться, только чувствую, как мое тело напрягается, словно пытаясь разорвать ремни, и слышу какой-то звук, чуть позже соображаю, что он исходит из моих уст, – хуже всякого крика, гортанный звериный вой, стон, откуда-то глубоко изнутри, боль, какой я в жизни не ведала, даже не думала, что такая бывает. Все бы отдала, чтобы никогда больше не слышать подобный звук, но он будет возвращаться вновь и вновь в страшных снах.

– Покайся, Селестина! – кричит Креван.

Я не могу ответить, язык онемел, распух, стал гигантским, но я вижу, как недоволен судья. Не вышло по его. Я не следую его плану. Я должна была попросить прощения, и меня бы избавили от последнего Клейма. Я не стану просить у него прощения, никогда.

– Судья Креван, пора отвести ее в камеру, нужно заняться ожогами, – настойчиво говорит Тина. – Обычно все проходит гораздо быстрее. Нужно сейчас же начать лечить ожоги.

Ремень, удерживающий голову, расстегнули, я оторвала затылок от подголовника и посмотрела судье прямо в глаза.

– ПОКАЙСЯ! – громче прежнего возопил он.

Яростно качаю головой. Раз уж мы прошли весь этот путь. Поставлено последнее Клеймо. Что уж теперь признаваться в своих сожалениях, даже если я страшно жалею о том, что все это затеяла.

Освобождают мои руки, лодыжки. Торопятся и ради меня, и ради самих себя, мне кажется. Помогают мне встать, Тина поддерживает с одной стороны, Джун с другой. Барк начинает прибирать, прячет свое оборудование. Хотят поскорее меня увести. Я не могу сделать ни шага, к стопе все еще не вернулась чувствительность, да и ноги дрожат. Подкатывают мне кресло на колесиках.

– Прижгите ей спину! – распоряжается вдруг Креван.

Барк медленно оборачивается:

– Прошу прощения, сэр?

Тина и Джун замерли, глядят друг на друга во все глаза.

– Ты меня слышал.

– Сэр, она же сущее дитя, – шепчет Тина, и я слышу, как дрожит ее голос, слезы уже близко.

– Шевелитесь!

– Сэр, мы никогда не ставили Клеймо на спине, – тревожится Барк.

– Потому что ни разу не попадался человек, испорченный до мозга костей, как эта девчонка. Поставьте. Клеймо. На позвоночник.

– Не могу, сэр. Извините, но сначала нужно спросить у…

– Я – глава Трибунала, и ты будешь делать, как я велю, или завтра сам предстанешь перед моим судом. Пытаешься помочь Заклейменной?

Барк оцепенел.

– Пытаешься ей помочь?

– Нет, сэр! Нет.

– Так вперед. Клеймо на спину.

– Обезболивающее закончилось.

– Обойдетесь без него.

– Сэр, закон предусматривает…

– Я – ЗАКОН! – кричит Креван. – Именем Трибунала.

– Нет! – пытаюсь вскрикнуть я, но не выходит: язык распух и от ожога, и от анестезии, чувствую вкус крови, как она затекает в глотку. Закашливаюсь. Кричать не могу, только подвывать, но звук до того омерзительный, что я предпочитаю закрыть рот. И я вижу злобу в глазах Кревана, вижу, как он наслаждается всем этим. Нет уж, дополнительного удовольствия я ему не доставлю.

Со мной сейчас это сделают – нужно приготовиться. Забыть о том насилии, что разыгралось в комнате для родственников, о несправедливости, которая творится здесь. Не подпускать к себе страх за родных, обрести внутри себя тишину.

Тина и Джун развязывают тесемки халата, обнажая спину.

– Детка дорогая, прости меня, – бормочет Джун, сжимая мне плечо. – Что же это, господи…

– Хватит болтать, – командует судья.

Тина ласково берет меня за руку – левую, нетронутую – и крепко, словно от этого зависит ее собственное спасение, сжимает. К судье Кревану она повернулась спиной, скрывая хлынувшие слезы.

Барк приближается с раскаленной кочергой, вид у него неуверенный.

– Ну же, – поторапливает его судья Креван и пристально глядит на меня. – Как только захочешь положить этому конец – просто скажи, что просишь прощения.

– Она же не может языком пошевелить, судья, – сквозь слезы возражает Тина. – Как же она это остановит?

– Остановит, если захочет, – негромко, размеренно отвечает он.

Хочет, чтобы я вскрикнула, чтобы я покаялась. Не будет этого.

Вдруг в комнату врывается Кэррик. В черных глазах стоят слезы – значит, он все слышал. Дышит он так, словно марафон пробежал, на лице кровь смешивается с потом, губа разбита, с нее кровь капает на футболку. За ним в дверях возник Фунар, нос свернут на сторону, едва стоит на ногах, сгибается пополам. Вслед за Кэрриком в камеру ворвался мистер Берри, телефон все еще у него в руках. Охранник, который прежде скрутил моего отца, тоже вбегает в камеру, бросается на Кэррика, но тот одним ударом его вырубает. Охранник падает на пол. Перед лицом превосходящих сил Фунар отступает, зажимая рукой нос, из которого хлынула кровь. Мистер Берри захлопнул дверь. Сейчас мне хорошо видно его лицо, возраст безжалостно проступил на нем. Он держит телефон высоко, снимая все, что происходит. Креван так и не заметил, что происходит у него за спиной. Ни Барк, ни Джун, ни Тина не сочли нужным его предупредить.

– Давай, – настойчиво повторяет он, аж пот на губе выступил. – Клеймо на спину!

Кэррик стоит у перегородки и напряженно смотрит на меня, удерживает мой взгляд. Ладонь положил на стекло, распластал ее, – и я отключаюсь от безумия, безумия вокруг и в моей голове, сосредоточиваюсь на тишине внутри Кэррика, на его ладони. Рука дружбы – он протягивал мне ее после суда. Он обещал найти меня потом. По крайней мере, один друг у меня есть. Я больше не сопротивляюсь. Замираю. Готова.

– Раз, два…

Раскаленное железо впивается в кожу, и я испускаю крик – мучительный, животный, душераздирающий, какой ни от кого в жизни не слышала. Крик разносится по коридорам замка, все его слышат, всем ведомо: Креван сломил «идеальную девочку» и поставил на ней Клеймо.

14

Первый день

Я дома, лежу в кровати, под спину подсунута дюжина подушек – дело рук моей мамы, которая то и дело возвращается, осматривает их, взбивает или, наоборот, уминает, словно лепит шедевр. Меня она вернуть к совершенству не может, так пусть хотя бы все вокруг будет идеально. Готовится к визиту семейного врача, доктора Смита. Осмотрев мои раны, он устраивается на стуле возле кровати и отвечает на мамины вопросы.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация