Книга Техно-Корп. Свободный Токио, страница 47. Автор книги Виталий Вавикин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Техно-Корп. Свободный Токио»

Cтраница 47

Эти люди проникли в издательства, просочились в политические круги. Север заполонял Токио… Хотя Сунан Хурихава знал издателей, которые говорили то же самое о представителях заокеанских стран. Одним из них, например, был муж ныне покойной Джулии Ван Паттен. И если раньше Сунан Хурихава рассматривал связь этой женщины с его другом Ацуто Комано случайной, то сейчас фактор случайности превратился в преднамеренную расчетливость. Джулия и Ксения были в чем-то похожи в истоках своих целей, хотя внешне они и отличались так же, как различались Север и заокеанские страны. Все стало каким-то относительным, зыбким.

Хурихава рассматривал несчастный случай с Самийинг преднамеренным, вынудившим его стать должником клана Тэкия. Но зависеть от клана казалось не так критично, как от чужаков типа Якова Юста и бывшего мужа Джулии Ван Паттен. Кланы были частью Токио. Кланы любили Токио, уважали традиции и понимали местную жизнь, а вот иностранцы… Иностранцам было плевать. Для них Токио был лишь новой землей, которую нужно ассимилировать и поселить здесь семена своего тоталитаризма. И если это не остановить, то рано или поздно Токио изменится под тяжестью иностранных инвестиций, провокаций и дезинформации…

Вопрос этот стал особенно острым, когда токийский суд отправил в коррекционную тюрьму женщину из партии технологических нигилистов, подчеркнув свою власть и возможность признать виновным любого. А в том, что Кейко была невиновна, Сунан Хурихава не сомневался. Никто не сомневался, но никто и не вышел на улицу и не помешал отправить ее в коррекционную тюрьму. Промолчали даже кланы. Все до единого… А когда Сунан Хурихава попытался взбрыкнуть, начав собственное расследование, появилась группа силовиков, именуемая в народе технологическими инквизиторами, и забрала Самийинг. Для них это был просто созревший для утилизации синергик, с которым они обращались, как с взбесившимся псом.

Странно, но как только Сунан прекратил расследование, связанное с приговором Кейко, то синергика, в теле которого находилось сознание Самийинг, ему вернули. Да они и не хотели лишить его того, что ему дорого, им нужно было показать ему, что они могут это сделать в любой момент. Это как отрезанный мизинец, напоминающий, что нужно держать язык за зубами.

Глава девятая. Модуль судьбы

Шайори не хотела возвращаться в Токио. Токио был прошлым, а прошлое – это то, от чего она сейчас бежала. Она, ее любовник, якудза по имени Семъяза, и маленькая девочка Юмико, волею судьбы оказавшаяся в теле взрослой женщины. Есть в этой компании еще и четвертый – ставшая призраком личность женщины, тело которой использовал отец Юмико, чтобы спасти свою дочь. И еще где-то далеко, фоном – убийца Макото, посланный отцом Шайори, чтобы убить Семъязу и вернуть Шайори в клан Гокудо…

В общем, все крутится, вертится – долгая история, чтобы вдаваться в подробности, а тут еще сбоит нейронная татуировка любви, интегрированная в ступню Шайори. Когда-то это был ее вызов деспотии отца, сейчас это ее проклятие. Модуль активируется непроизвольно, превращая Шайори в сплав нежности, чувств и страсти. Беда в том, что ее любовник не всегда может оказаться рядом. Конечно, Семъяза все понимает, но он ведь бывший якудза, и пусть коррекционная тюрьма «Тиктоника» изменила его, поставила блоки, запретив убивать людей, иногда он хочет кого-то убить – особенно тех, кто оказывается рядом с Шайори, когда активируется ее нейронная татуировка.

Когда они встретили Юмико, то модуль Шайори тоже активировался. Отец девочки умирал, якудза за стеной вырезал силовиков, преследуя Семъязу и Шайори. Начальник тюрьмы Раф Вэдимас воспользовался интеллектуальными пулями, чтобы прикончить нападавших. Но пулям все равно кого убивать. Они пробили Юмико грудь, а позднее так же случайно забрали жизнь ее отца.

– Если Вэдимас узнает, что девочка жива, он избавится от нее, – сказала Шайори своему любовнику.

Семъяза не спорил, да и некогда было спорить – Макото шел по пятам. Якудза с четвертым уровнем глубины бусидо. Даже до того, как коррекция изменила Семъязу, он не смог бы победить Макото, встреться они лицом к лицу в поединке. К тому же у Семъязы не было наномеча, лишь только оружие Вэдимаса с интеллектуальными пулями, которое он забрал у начальника тюрьмы, вырубив последнего. И еще у них есть крошечная спортивная машина Шайори. Баки заправлены охлажденным сжатым воздухом. Им нужно добраться до Токио, где тек-инженер по имени Ючи должен удалить Шайори ее нейронную татуировку любви. Семъяза не связывался с ним, не договаривался о визите, но Ючи должен ему – еще одна долгая история. Ючи работает на клан Тэкия. Когда-то Семъяза тоже работал на клан Тэкия, но клан отказался от него. Теперь Семъяза сам по себе.

– Глупо возвращаться в Токио, – говорит Шайори.

Он молчит, опускает глаза и смотрит на правую ступню девушки, где находится ее нейронная татуировка любви.

– В Токио мой отец, – говорит Шайори.

Семъяза молчит. Шайори смотрит на свои руки, на белые шрамы, отделившие настоящую плоть от силиконовой плоти кистей. Когда-то на глазах у клана отец отрубал ей кисти за каждый проступок, позоривший его.

– Может быть, мы просто отрубим мне ступню? – предлагает Шайори.

Она боится Токио, боится отца и Макото, который преследует их. Тек-инженера по имени Ючи она тоже боится. Он не якудза, для него честь не смысл жизни. Он может выдать их, предать.

– Как мы будем скрываться, если у тебя не будет ступни? – спрашивает Семъяза.

– Можно будет установить имплантат, – пожимает плечами Шайори.

– Имплантация займет больше времени, чем удаление модуля.

– Зато не придется ехать в Токио.

Шайори всерьез рассматривает возможность избавиться от татуировки любви, отрубив ступню. В последнее время ей вообще хочется причинять себе боль. В прошлую ночь она отрезала себе мизинец, чтобы выпросить у Семъязы прощение. Конечно, кисти рук у нее давно не из плоти и крови, но боль все та же.

– Ты не должна этого делать, – сказал Семъяза, когда она передала ему завернутый в белый носовой платок мизинец левой руки.

– Должна, – сказала Шайори и опустила глаза.

Если бы Семъяза спросил имя мужчины, который воспользовался тем, что у нее активировалась нейронная татуировка любви, Шайори бы не сказала. Во-первых, она не спросила у него имя, а во-вторых, лучше было отрезать себе второй палец, чем снова превратить Семъязу в убийцу… Шайори уверена, что хоть Семъяза и говорит, что она не должна искупать вину, для него этот жест важен. Это подчеркивает ее уважение к нему. Это позволяет ей чувствовать свое искупление. Искупление в боли. И возможно, если отсечь ступню с неисправной нейронной татуировкой, то весь стыд и раскаяние уйдут вместе с кровью?

– Мы не будем отрубать тебе ступню, – говорит Семъяза.

Решение окончательное. Шайори знает, что спорить нет смысла. Она помогает Юмико одеться – девочка в теле взрослой женщины не очень понимает, какую одежду теперь должна использовать. Семъяза ждет их на парковке. Он сидит за рулем крохотной «Хонды». Юмико забирается на тесное заднее сиденье. Складная крыша убрана, и ветер треплет длинные женские волосы Шайори и Юмико. Шайори чувствует тупую боль в отрезанной фаланге мизинца.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация