Книга Таежная месть, страница 5. Автор книги Евгений Сухов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Таежная месть»

Cтраница 5

– Ах вы, твари!

Я невольно глянул на ахнувшего Аркадия. Его лицо, в былые времена образец спокойствия и сосредоточенности, в этот раз было перекошено смесью гнева и ужаса.

Видно, нечто подобное произошло и с моим лицом, стыдливо отвернувшись, Аркаша мгновенно вскинул к плечу винтовку. Мои руки также привычно ухватились за ложе и приклад карабина. Два выстрела слились в один. Подбитая медведица рухнула на стоптанную траву, выбросив перед собой передние лапы. Медвежата, услышав выстрелы, бросились вниз по ручью, пытаясь затеряться в высокой траве. Спрятаться им было негде, с десятиметровой высоты мохнатые рыже-буроватые спины смотрелись едва ли не вызывающе. Следующие два выстрела прозвучали с разницей в одну секунду, и на земле распластались два медвежонка. Третий, самый маленький, длинно рыча, пытался запрятаться в колючий бурелом. Но упругие еловые ветки не поддаваясь, упрямо выталкивали медвежонка наружу. Его темная голова оказалась в прицеле, указательный палец уверенно опустился на спусковой крючок…

– Не стреляй! – в отчаянии закричал Аркадий.

– Ты чего? – удивленно посмотрел я на приятеля.

– Он же совсем малой!

– А ты не видел, что делал этот малой с бедным Фомой? – И, не дождавшись ответа, пояснил: – Он жрал его вместе с остальными!

– Да брось, Тимоха, – примирительно произнес Аркаша, – ты же сам прекрасно видел, что он его не жрал, а просто бегал рядом.

– Ты хочешь сказать, что этот медведь вегетарианец? Аркаша, не о том ты сейчас говоришь, сам ведь знаешь, что бывает с медведями, если они хотя бы однажды попробуют человеческое мясо, пусть даже в малолетстве! – укорил я друга. – Они никогда не забудут его вкус и на всю жизнь останутся людоедами!

– Этот медвежонок не ел человека! – продолжал настаивать на своем Аркадий. – Я отвечаю за свои слова.

Не опуская винтовку, я все еще целился в голову медвежонку, который, не ведая об опасности, продолжал протискиваться в густой валежник.

– Он мог жрать человека до этого, например рыбака. Мы этого просто не видели!

– Послушай, Тимоха, давай договоримся, ты не дал мне убить того крупного самца, а я не хочу, чтобы ты застрелил медвежонка. Вот теперь мы с тобой в расчете! Договорились?

В какие-то моменты Аркадий бывал чрезвычайно упрямым. Вряд ли отыщутся аргументы, способные переубедить его в обратном. Решение он уже принял. Сейчас был как раз тот самый случай.

– Хорошо, – не без труда согласился я, опустив карабин. – Пусть будет по-твоему. Заберем медвежонка и отдадим его в зоопарк. Только там ему место.

Спустились в расщелину, к месту, где на примятой траве лежало растерзанное и залитое кровью тело Фомы. Его можно было опознать разве что по обрывкам одежды, которую он непременно надевал в тайгу: крепкие армейские ботинки с толстой подошвой, способные выдержать любые испытания; защитного цвета штаны и крепкая куртка цвета хаки. Изжеванная мокрая фуражка с длинным козырьком лежала немного в стороне. От головы мало что осталось, череп был раздроблен, а мозги тщательно вылизаны. Ноги согнуты в коленях и обглоданы до самых костей.

За время работы егерем мне приходилось видеть всякое: вмерзшие в грунт тела людей, заблудившихся в тайге; останки охотников, растерзанных стаей волков; приходилось сталкиваться с разбросанными по тайге человеческими костями. Вроде бы что еще должно было удивить меня, закаленного столь ужасными находками? Но смерть Фомы потрясла меня до глубины души. Может быть, потому, что Фома был моим другом, которого я знал с самого детства и с которым не однажды ходил на охоту.

Казалось бы, что подобная участь должна была обойти его стороной. Ведь на его стороне было все! Он был опытным потомственным охотником, какие даже среди профессионалов встречаются нечасто. Тайгу любил, искренне считал ее своим домом, в котором для него просто не существовало секретов. Значит, все-таки какая-то одна маленькая тайна оставалась, иначе сейчас он был бы жив…

Что же случилось с ним?

Излишняя самонадеянность, за которую он отдал столь высокую цену, или черная судьба, которая нередко ходит по пятам даже самых опытных охотников? Теперь уже этого никто не скажет.

Не выдержав ужасного зрелища, я отвернулся. С трудом верилось, что эта растерзанная окровавленная плоть каких-то несколько часов назад была сильным, волевым человеком, способным радоваться жизни, смеяться, грустить, любить, обнимать жену и ласкать детей, человеком, которого я когда-то очень хорошо знал.

– Вот, твари! – глухо произнес Аркаша, склонившись над трупом. – Они ведь у него все мозги подъели!

За последние полгода в округе обнаружилось несколько изодранных трупов, у которых медведи лакомились мозгом. Некоторое время считали, что это был небольшой медведь-людоед, поджидавший подле селений свою жертву, но вот когда возле одного из трупов обнаружились следы медвежат, то стало ясно – это была сильная и матерая матуха, прикармливавшая свой приплод человечиной. А значит, через какое-то время уже подросшие медведи примутся поступать точно так же, как и их родительница. Эту преемственность следовало вырвать на корню. Двое медвежат, успевших полакомиться человеком, теперь лежали в траве с высунутыми языками и простреленными черепами. Третий, совсем малой, забился в ворох сухих сучьев и, кажется, искренне верил, что оставался невидимым для охотников.

Странно было другое, медведи практически никогда не выедали мозг, предпочитали рвать плоть, выгрызали кости. Раздерут, задавят, погрызут, после чего, прикопав в земле и придавив поваленным деревом, чтобы не растащили падальщики, терпеливо дожидаются тления, а потом вернутся и продолжат прерванную трапезу.

Здесь же было все не так! Все не по правилам!

Оставалось предположить, что к такому пиршеству медведица была кем-то приучена. Ведь не сразу же она принялась лакомиться человеческими мозгами, следовательно, ее кто-то этому научил, привил вкус, а потом она сама стала поступать точно так же, как и ее наставник. Возможно, что этим воспитателем была ее родительница, а может, столь необычной трапезе ее научил самец в период спаривания.

– Теперь она уже никого не будет есть.

Медведица лежала, вытянувшись во всю длину. Из раскрытой пасти вывалился язык, и оставалось удивляться его невообразимой длине. Я подошел к валежнику и, откинув сучья, выудил из глубины за шкирку медвежонка, негодующе заурчавшего. От бессильной ярости он извивался, пытался вырваться, проявлял нешуточную агрессию и всерьез пытался дотянуться до меня когтистыми лапами.

– А это, оказывается, медведица!

– А ты сразу разве не понял? – заулыбался Аркадий. – Посмотри, какой у нее сволочной характер. Едва вылупилась, а уже на мужиков голос повышает. И как тебе такая питомица в твой вольер? Возьмешься за воспитание?

– Возьмусь, – согласился я.

– Как назовешь?

– Машкой будет!

– Почему Машкой? – удивился Аркадий.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация