Книга Таежная месть, страница 7. Автор книги Евгений Сухов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Таежная месть»

Cтраница 7

Поначалу хотели отвезти Фому на внедорожнике, но потом вспомнили, что впереди дорогу размыло от дождей, не пробраться, проще везти на телеге, с которой можно пройти любой лес.

Устелили нарубленным лапником телегу, покрыли его тканью и только после этого снесли на него Фому и бережно укрыли с головой одеялом. После чего запрягли застоявшуюся лошадку, флегматично пережевывающую овес.

Вот теперь можно в дорогу. Погода вдруг неожиданно стала портиться. Лес заволокло водяными парами, медленно и неотвратимо спускавшимися с хребта прямо на тайгу. Марь плотной полупрозрачной стеной наползала на чащу, зависла над близлежащими болотами и, окончательно завоевав их, принялась распространяться дальше по перелескам, неровным вырубкам, просекам и охотничьим тропам, окутывая окрестности в свои влажные и липкие одежды.

Далее дорога шла через смешанный лес, рассеченный недавними вырубками, и молодой ельничек, колюче произраставший по обе стороны тропы. Лошадь шла медленно, неохотно, как если бы не желала возвращаться из леса, но понукать ее не полагалось – в повозке покойник, а это скверная примета. А потому лишь иной раз молчком ударяли ее по крутым бокам вожжами и с опаской поглядывали на топь, что обступила по обе стороны узкую дорогу, поросшую зеленым мхом.

Марь выглядела бесконечной, непроходимой, каковой может быть только неутешимая скорбь. Поднялись на горный хребет, выпиравший на самом гребне колючими останцами, и по каменистому склону заколесили к подножию, в основании которого протекала небольшая, но шумная речушка. А вот немного вниз по течению у разлившейся плотины располагалось село. Под колесами телеги ломался щебень, оживляя тайгу сухим перекатистым хрустом. Несколько раз, будто бы подустав от долгой поездки, тело Фомы сползало в сторону – приходилось останавливать телегу, чтобы подправить уже слежавшееся ложе.

– Извини, брат, – говорил в очередной раз Аркадий, вновь укрывая тело спустившимся одеялом.

К вечеру добрались до села, в этот час совершенно безлюдного. Редкие встречные, догадываясь о произошедшем, молча снимали шапки. Лишь однажды к повозке подошел восьмидесятилетний дед Игнат, старый охотник, не однажды царапанный медведем, негромко спросил:

– Неужто Фома?

– Фома, дед, – ответил я.

Старик, скорбя, покачал головой, а потом отвечал вслед удаляющейся повозке:

– Что же это за судьба у людей такая? Сначала медведь его отца задрал, теперь вот и он сам… не уберегся. – Привычно перекрестившись на тайгу, как на икону, что стоит в красном углу горницы, горестно заключил: – Вот оно что делается-то. Тяжело вдове будет, четверо ребятишек нужно будет поднимать. – И немного бодрее, чем требовал того случай, продолжил: – Ничего, не дадим пропасть!

Подкатили ко двору Фомы. Скрипнув осями, телега остановилась. Подле ворот, уже зная о произошедшей трагедии, постепенно собирался народ. В глубине двора протяжно скрипнула дверь, и тотчас за оградой повисла напряженная тишина, какая бывает лишь в большую утрату. Все ждали появления Насти, и она предстала, как и подобает случаю, – во всем черном, будто бы материализовавшаяся скорбь. За длинный подол держались трехлетние близнецы, а мальчишки постарше оставались в избе – переживать в одиночестве горе. Негоже появляться на людях со слезами.

Анастасия спустилась с крыльца и неслышно подошла к телеге.

– Ты бы не смотрела, Настя, его медведь сильно подрал, – попросил я.

На чуть скуластом, с правильными чертами лице, искаженном утратой, ни слезинки.

– Не греши, – оборвала женщина.

Стало понятно, что спорить с ней нельзя. Приподняв одеяло, вдова некоторое время смотрела на разорванное тело мужа, как если бы хотела убедиться в неправильности случившегося. Не отыскав причин, чтобы ответить «нет», отошла от телеги еще более потяжелевшим шагом.

* * *

Через два дня подъехала следственная группа. Расследование было недолгим. Осмотрев растерзанного Фому, прокурор лишь покачал головой, но даже его, человека стойкого, привыкшего к выездам в дальние поселки, чтобы запротоколировать чью-то криминальную кончину, вид человека, растерзанного медведем, ввел в полное уныние. И только немного позже, переварив увиденное, следователь уточнил:

– А вы других медведей-людоедов не встречали?

Обменявшись с Аркадием взглядами, я отвечал:

– Ничего такого не было. Если что… постарались бы достать. Работа у нас такая.

– Я понимаю… В соседнем районе тоже произошел смертельный случай, и тоже охотник. Вот только там был огромный медведь. Кто его видел, сказали, что ростом он будет около четырех метров. А таких в округе у нас будет немного… Я вот к чему это говорю… Вы бы побереглись, очень боюсь, что это у нас не последний случай.

Аркадий невольно поджал губы, сдерживая вопрос, уже готовый было сорваться с уст. Мне тоже припомнился медведь, метивший на высокой ели огромными когтями завоеванную территорию. Встречаться с ним повторно очень не хотелось.

Для прояснения общей картины следователь опросил меня и Аркадия, а потом, прихватив медвежьи желудки на экспертизу, укатил в районный центр. Через несколько дней выяснилось: матуха крепко подъела Фому, а вместе с ней полакомились человеческим телом и медвежата. Вместе с останками Фомы в желудке медведицы отыскались фрагменты еще двух тел. Кто это был, выяснить так и не удалось. Посельчане в последние недели в тайге не исчезали; геологи, работавшие поблизости, тоже не заявляли о пропаже людей. Очевидно, это были черные старатели, каковых в окрестности было немало. В поисках нечаянного счастья приезжали они на заброшенные рудники едва ли не со всей России. Регистрироваться не спешили, скрывались ото всех, лишь иной раз заглядывали в поселки за продуктами, а потому доподлинно выяснить личности погибших не представлялось возможным.

Глава 2
Медвежий цирк

Прошел год. За это время мой медвежий детсад пополнился еще двумя медведями, так что в общей сложности в вольере пребывало шесть медвежат. Барин и Антошка уже значительно подросли, и в вольере были чем-то вроде воспитателей, никогда не забывая наподдать крепкими лапами расшалившейся малышне. Машка тоже подросла, подобрела, похорошела, превратилась в настоящую красавицу, так что Антошка был от нее просто без ума, не отходил от своей избранницы даже на шаг и всякий раз предупредительно раскрывал клыкастую пасть, если вдруг замечал, что Барин оказывает ей знаки внимания.

Но самым интересным для меня (надеюсь, что для медвежат также) были прогулки по полю. Для медведей я был чем-то вроде родителя, а потому они покорно, прирученными собачонками, следовали за мной, воспринимая тайгу как враждебную территорию. Для поселковых, что видели меня гуляющим по лесу в окружении медведей, такое зрелище представлялось забавным. Если кто-то из моих подопечных отставал или вдруг, увлекшись, подолгу лакомился малиной, коей в наших местах росло превеликое множество, достаточно было лишь короткого неодобрительного свиста, чтобы злополучный медвежонок бежал со всех ног, позабыв про все соблазны, спрятанные в высокой траве.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация