Книга Список Шиндлера, страница 68. Автор книги Томас Кенилли

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Список Шиндлера»

Cтраница 68

Затем Шиндлер попытался передать деньги, доставленные в багажнике своей машины в Плачув, другому члену «Hitach Dut» — женщине, которую звали Алта Рубнер. Через заключенных, которых водили на работу на кабельный завод, через кое-каких поляков в тюрьме у нее были связи с подпольем в Сосновце. Может быть, сказала она Манделю, лучше всего поручить все это дело подполью, и пусть они там разбираются в происхождении денег, которые предлагает герр Оскар Шиндлер?

Убеждая ее, Оскар даже как-то повысил на Алту голос, правда, его заглушил шум и стрекот швейных машин Мадритча: «От всей души заверяю, что это не ловушка!»

Ха, «от всей души». Так говорят все агенты-провокаторы!

Но после того как разозленный неудачей Оскар удалился, Мандель все же переговорил со Штерном, подтвердившим аутентичность письма. Деньги решено было взять. Теперь они хотя бы знали, что Шиндлер не подведет их. Мандель зашел к Марселю Гольдбергу в административный корпус. Гольдберг тоже был членом «Hitach Dut», но после того, как ему поручили составлять списки – на работу, на транспортировку, списки живых и мертвых, – он начал брать взятки. Мандель довольно решительно поговорил с ним. Одним из списков, который составлял Гольдберг, был перечень тех, кто направлялся на «Эмалию» для сбора металлолома, используемого в Плачуве. Не излагая причины, по которой ему надо было попасть на «Эмалию», а просто напомнив приятелю о старых добрых временах, Мандель попал в этот список.


Оказавшись вскоре в Заблоче, Мандель уже было прошмыгнул между грудами металлолома, чтобы пройти к Шиндлеру, но перед дверью кабинета его остановил Банкер. Герр Шиндлер очень занят, сказал он.

Через неделю Мандель повторил попытку. И снова Банкер не пропустил его. В третий раз Банкер спросил в упор: «Вы хотите получить те сионистские деньги? Раньше вы их не хотели. А теперь хотите. Ну, так вы не сможете их получить. Такова жизнь, господин Мандель!»

Кивнув, Мандель ушел. Он ошибочно предположил, что Банкер уже наложил лапу хотя бы на часть этой наличности. На деле же Банкер просто осторожничал. В конечном итоге деньги все же попали в руки заключенных в Плачуве, ибо расписка Алты Рубнер в их получении была доставлена Седлачеком в Будапешт.

Можно предположить, что немалая часть этой суммы была потрачена на поддержку евреев, прибывших в Краков из других мест, у которых не было никаких источников помощи.

Были ли средства, переданные Шиндлером, потрачены главным образом на питание, как предположил Штерн, или же пошли на поддержку подпольного сопротивления, на покупку пропусков и оружия – этим вопросом Оскар никогда не задавался. Чтобы выкупить из тюрьмы миссис Шиндлер или спасти братьев Данцингер, не было потрачено ни копейки из этих денег. Деньги Седлачека не пошли и на то, чтобы как-то компенсировать потери от тридцати тонн эмалированной посуды, ушедшей в виде взяток, которые герру директору пришлось вручать большим и малым чинам СС в течение всего 1943 года, чтобы удержать их от намерений закрыть лагерь на «Эмалии».

Не были они потрачены и на приобретение гинекологического инструментария ценой в шестнадцать тысяч злотых, который Оскару пришлось купить на черном рынке, когда одна из девушек на «Эмалии» забеременела – а беременность означала прямой билет в Аушвиц. Не были они употреблены и на покупку подержанного сломанного «Мерседеса» у унтерштурмфюрера Йона. Тот предложил Шиндлеру купить машину, когда Оскар обратился к нему с просьбой о переводе тридцати узников Плачува на «Эмалию». Автомобиль, за который Оскар выложил двенадцать тысяч злотых, на другой же день был реквизирован коллегой Йона и его приятелем, унтерштурмфюрером Шейдтом для охраны лагеря.

– Может, в его багажнике развозят кормежку на посты, – злился Оскар на другой день, обедая с Ингрид.

Но позже, комментируя этот инцидент, Оскар сказал, что был только рад услужить обоим господам.

Глава 26

Раймонд Титч был тихим аккуратным католиком из Австрии, и его хромоту одни объясняли ранением, полученным в Первой мировой войне, а другие – несчастным случаем в детстве. Он был лет на десять или более старше Амона и Оскара. В Плачуве он управлял фабрикой форменной одежды Юлиуса Мадритча, на которой было занято примерно три тысячи швей и механиков.

Одним из способов дачи взяток стали шахматные матчи с Амоном Гетом. Административный корпус соединяла с предприятием Мадритча телефонная линия, и Амон часто звонил Титчу, приглашая его к себе поиграть в шахматы. В первый раз игра закончилась через полчаса, и отнюдь не в пользу гауптштурмфюрера. Приговор «Мат!», который Титч без особого восторга готовился произнести, замер у него на губах, когда он с изумлением увидел, в какую ярость пришел Амон. Рванув воротник, он расстегнул и отбросил портупею и надвинул фуражку на лоб. Пораженному Раймонду Титчу показалось, что Амон готов выскочить на улицу в поисках заключенного, которому предстоит расстаться с жизнью, за его – Раймонда Титча – так легко одержанную победу. Но комендант в тот раз сдержал себя…

Теперь Титч позволял себе взять верх над комендантом не раньше, чем через три часа, да и то не всегда – тянул до последнего, давая порой сопернику выиграть. Когда сотрудники административного управления видели, как Титч хромает по Иерусалимской, чтобы занять вахту у шахматной доски, они знали, что их ждет спокойный день. Можно было перевести дух – чувство безопасности распространялось по мастерским, доходя даже до тех несчастных, которые тащили вагонетки…

Но Раймонд Титч пускал в ход не только свои шахматные таланты. Ничего не зная о докторе Седлачеке и том человеке с портативной камерой, которых Оскар привел в Плачув, Титч начал фотографировать самостоятельно.

Порой из окна своего кабинета, порой из угла мастерской, он снимал заключенных в полосатой форме, тянущих груз по узкоколейке, раздачу убогих порций супа с хлебом, рытье канав и закладку фундаментов. Несколько снимков Титча запечатлели тайную доставку хлеба в мастерские Мадритча. Круглые коричневые буханки приобретались Титчем с согласия и на деньги Мадритча; их доставляли в Плачув на грузовиках под грудами обрезков и кипами одежды. Титч фотографировал, хлеб торопливо перекидывали из рук в руки на склад Мадритча с той стороны, которая не была видна с вышек, а со стороны подъездной дороги склад был прикрыт зданием производственного корпуса.

Он снимал эсэсовцев и украинских охранников: за играми и на работе. Он снял группу рабочих под надзором мастера, инженера Карпа, который вскоре стал жертвой собак-убийц, вырвавших ему гениталии и разодравших на ногах мясо до костей.

Во время долгих прогулок по Плачуву он запечатлевал на пленке его строения, полные тоски и запустения. И, кажется, именно он увековечил Амона Гета, развалившегося в шезлонге на веранде, вид грузной туши которого заставил новоназначенного врача СС, доктора Бланке, сказать ему: «Хватит, Амон, пора сбрасывать вес».

Титч сфотографировал бегающих и играющих псов Рольфа и Ральфа – и Майолу, которая держала одного из них за ошейник, делая вид, что ей это страшно нравится.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация