Книга Последнее королевство. Бледный всадник, страница 137. Автор книги Бернард Корнуэлл

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Последнее королевство. Бледный всадник»

Cтраница 137

Я мог бы присоединиться к датчанам на лугу. Я говорил на их языке и благодаря своим длинным волосам и браслетам выглядел как датчанин. Но где-то в Сиппанхамме был Хэстен, который мог меня выдать, да и Гутрум не питал ко мне особой любви. И даже если бы я выжил, для Леофрика и Исеулт все кончилось бы плохо. Сейчас датчане неистовствовали, распаленные легкой победой, и если дюжина их захотела бы Исеулт, они бы ее взяли, причем независимо от того, приняли бы меня за датчанина или нет. Поэтому я рассудил, что нам лучше оставаться в укрытии, пока их исступление не пройдет.

На другом берегу реки, на вершине низкого холма, где стоял Сиппанхамм, горела самая большая городская церковь. Клочья соломенной крыши, кружась, возносились в небо в огромных лентах пламени и завитках усыпанного искрами дыма.

– Что, во имя Господа, ты там делал? – спросил Леофрик.

– Делал где? – не понял я.

– Зачем ты танцевал вокруг Стеапы, как комар? Он мог бы выдержать такое целый день!

– Я дважды ранил его.

– Ранил? Всемилостивый Христос, да этот здоровяк наносит себе более серьезные раны во время бритья!

– Теперь это неважно, верно?

Я полагал, что Стеапа уже мертв, хотя и не знал наверняка. Никто из нас не знал, что происходит, кроме одного – пришли датчане. А как же Милдрит? И наш сын? Они были далеко отсюда, и, возможно, их предупредили о нападении, но я не сомневался, что датчане будут наступать дальше и проникнут глубоко в Уэссекс, а я никак не мог защитить Окстон. У меня не было ни лошади, ни людей, не было ни малейшего шанса добраться до южного побережья раньше Гутрума.

Мимо проехал датчанин с девушкой поперек седла.

– А что случилось с той датской девушкой, которую ты забрал себе? – спросил я Леофрика. – С той, которую мы взяли в плен недалеко от Уэльса?

– Она все еще в Гемптоне, – ответил он, – и теперь, когда меня там нет, возможно, делит постель с кем-то другим.

– Возможно? Да наверняка!

– Тогда могу сказать этому засранцу – добро пожаловать. Она слишком много плачет.

– Милдрит тоже, – заметил я и добавил после паузы: – Энфлэд злится на тебя.

– Энфлэд злится на меня? Это еще почему?

– Потому что ты даже не зашел ее проведать.

– Да как я мог прийти? Я же был в цепях.

Леофрик, казалось, был доволен, что шлюха спрашивала о нем.

– Энфлэд-то не из тех, у кого глаза на мокром месте, а?

– Это точно.

– То ли дело. Думаю, ей бы понравилось в Гемптоне.

Да уж, если Гемптон все еще существует. Пришел ли из Лундена датский флот? Пересек ли Свейн Сэфернское море, чтобы тоже напасть? Я не знал ничего, кроме того, что Уэссекс потерпел поражение и в нем воцарился хаос.

Снова начался дождь – зимний дождь, холодный и жалящий. Исеулт скорчилась, пригнулась ниже, и я прикрыл ее щитом.

Большинство людей, которые собрались, чтобы понаблюдать за поединком у реки, бежали на юг, и только небольшая горстка направилась туда же, куда и мы. Значит, возле нашего убежища не могло быть много датчан, а те, что остались на лугу севернее реки, теперь собирали добычу. Они срывали с трупов оружие, пояса, кольчуги – все, что представляло собой хоть какую-то ценность. Несколько саксов выжили, но их увели вместе с детьми и женщинами помоложе, чтобы продать в рабство. Тех, что постарше, попросту убили. Один раненый полз на четвереньках, и датчане мучили его, как кошки, играющие с подраненным воробьем, тыча в него мечами и копьями, чтобы несчастный медленно истек кровью. И между прочим, в числе мучителей был Хэстен.

– Мне всегда нравился Хэстен, – грустно сказал я.

– Он датчанин, – пренебрежительно заявил Леофрик.

– И все-таки он мне нравился.

– Благодаря тебе этот парень остался в живых и теперь снова вернется к своим. Тебе следовало его убить.

Я наблюдал, как Хэстен пнул раненого, который закричал от боли, умоляя, чтобы его прикончили, но группа молодых людей лишь продолжала, смеясь, над ним издеваться; а тем временем уже начало слетаться воронье. Я часто гадал, не чуют ли во́роны кровь, потому что иной раз их, казалось, и поблизости-то ни одного не было, но стоило человеку умереть, как они появлялись из ниоткуда на своих блестящих черных крыльях. Может быть, их посылает Один, потому что во́роны – его птицы? Так или иначе, теперь они слетались, чтобы попировать, выклевав покойникам глаза и губы, – это лакомство, с которого всегда начинает ворон. А скоро здесь появятся волки и лисы.

– Конец Уэссексу, – печально сказал Леофрик.

– Конец Англии, – проговорил я.

– Что нам делать? – спросила Исеулт.

Я не ответил. Рагнар, скорее всего, мертв, а значит, я не мог найти убежища среди датчан, но и Альфред, вероятно, тоже был мертв или спасался бегством, и у меня теперь остался только один-единственный долг – перед сыном. Хотя он был еще совсем младенцем, но носил мое имя. И со временем Беббанбург будет принадлежать ему, если я отберу обратно наши законные владения, а если не смогу отобрать, долгом моего сына станет вернуть фамильную крепость, и тогда имя Утред из Беббанбурга доживет до Судного дня.

– Мы должны отправиться в Гемптон, – заявил Леофрик, – и найти команду моего корабля.

Легко сказать, а что, если там уже датчане? Или же захватчики сейчас как раз движутся туда? Они ведь прекрасно знают, где сосредоточена мощь Уэссекса, где находятся дома самых богатых лордов, где собираются воины. Так что Гутрум наверняка послал туда людей, чтобы те жгли, убивали и таким образом обескровили последнее королевство саксов.

– Нам нужно поесть, – сказал я. – Поесть и согреться.

– Стоит только разжечь тут костер, – проворчал Леофрик, – и мы покойники!

Нам ничего не оставалось, кроме как ждать. А небольшой дождь тем временем превратился в ливень со снегом.

Хэстен и его новые товарищи, прикончив свою жертву, ушли прочь, оставив луг пустым: повсюду валялись трупы и пировали вороны. А мы все ждали. Однако, поскольку Исеулт была такой же худой, как и Альфред, ее постоянно била дрожь. После полудня я снял шлем и распустил волосы.

– Что ты делаешь? – удивился Леофрик.

– В данный момент мы датчане, – ответил я. – Только держи рот на замке.

И я повел их к городу. Я бы предпочел дождаться темноты, но Исеулт слишком замерзла, чтобы ждать, пока стемнеет, и я просто понадеялся, что датчане уже успокоились. Может, я и выглядел как датчанин, но все-таки это было опасно. Хэстен мог увидеть меня, а если бы он рассказал остальным, как я устроил близ Дифеда засаду датскому кораблю, моя участь была бы решена. Поэтому нервы наши были напряжены, как струна, когда мы шагали мимо окровавленных тел по тропе, что тянулась вдоль берега реки. Во́роны начинали каркать при нашем приближении, негодующе взмывая на зимние ивы и возвращаясь к своему пиршеству после того, как мы проходили мимо. Возле моста были навалены еще трупы, и молодые люди, взятые в рабство, копали там могилу. Датчане, охранявшие их, были пьяны, и никто не окликнул нас, когда мы зашагали по деревянному пролету и вошли под арку ворот, на которой все еще болтались после празднования Рождества остролист и плющ.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация