Книга Полет мотылька, страница 20. Автор книги Алексей Калугин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Полет мотылька»

Cтраница 20

То, что теперь на него уже ничто не давило сверху, на какое-то время дало Геннадию Павловичу иллюзию облегчения. Впрочем, весьма ненадолго. Геннадий Павлович попытался подняться, но рука его скользнула по стене, которая почему-то оказалась влажной, он снова упал на спину и глухо, тупо и безнадежно застонал. Что-то негромко стукнуло, и Геннадий Павлович увидел полоску тусклого света. Как же он ему обрадовался! Калихин только сейчас всем сердцем почувствовал, насколько гнетущей была темнота, в которой он все это время находился. В темноте и сырости – как в могиле. Кошмарный сон, сбывшийся наяву.

– Геннадий Павлович, – услышал Калихин чуть приглушенный голос Марины. – Можете выходить.

– Спасибо, – зло буркнул он в ответ, но так тихо, что Марина ничего не услышала.

Да и ни к чему было ей это слышать.

Медленно, стараясь лишний раз не беспокоить многострадальный мочевой пузырь, Геннадий Павлович перевернулся на бок. Ног он почти не чувствовал, но все же ему удалось подтянуть их и встать на четвереньки. Разворачиваясь в направлении выхода, он ударился головой о стену. Но это было еще не самое плохое, – впереди его ожидало куда более ужасное испытание. Добравшись до дыры в полу стенного шкафа, Геннадий Павлович уцепился руками за края отверстия. Дверцы шкафа были широко распахнуты, а куртки и платья сдвинуты в стороны. Увидев над собой безмерно счастливое лицо Марины, Геннадий Павлович вымученно улыбнулся в ответ и попытался вылезти из убежища. Свобода была совсем близко, буквально в одном шаге. А там – дверь, коридор и благословенная кабинка туалета с вечно шипящим, треснувшим бачком унитаза. Но именно этот последний шаг сделать оказалось не просто. Онемение ног начало проходить, и Геннадий Павлович скривился от боли, когда тысячи иголок впились в икры.

– Марина! – крикнула из комнаты старуха. Голос у нее был хриплый, каркающий, точно у вороны, выучившейся говорить. – Марина! Ты меня слышишь?

– Слышу, бабушка, – ответила Марина, улыбаясь Геннадию Павловичу.

Геннадий Павлович попытался подтянуться на руках, и ему непременно бы это удалось, если бы не переполненный мочевой пузырь. Едва не плача от обиды и боли, Геннадий Павлович повис на краю отверстия, уперевшись подбородком в доску.

– Марина! – прокаркала из комнаты старуха. – Почему медсестра из поликлиники пришла сегодня так рано?

– Она пришла вовремя, – не оборачиваясь, ответила Марина.

Тень тревоги скользнула по лицу девушки, – она поняла, что с Геннадием Павловичем происходит что-то неладное. Опустившись на колени и пригнув голову, Марина заглянула Калихину в глаза.

– Геннадий Павлович?..

– Проклятие… – глотая слезы, простонал Геннадий Павлович.

– Все в порядке.

Сев на пол, Марина подхватила Геннадия Павловича под мышки и, уперевшись ногами в стену, потянула его на себя.

– Марина! – снова раздался из комнаты недовольный крик старухи. – Мне не понравилось, как сестра сделала мне сегодня укол! Мне было больно!

– Ты сказала ей об этом? – спросила Марина, помогая Геннадию Павловичу выбраться из убежища, превратившегося для него в ловушку.

– Нет, – ответила старуха. – Она ведь могла обидеться.

– Все правильно, бабушка…

По пояс вытянув тело Геннадия Павловича из-под пола, Марина завалилась на бок, укладывая Калихина на спину. Встав на четвереньки, она помогла Геннадию Павловичу вытащить ноги и, схватив стоявшую в стороне доску, аккуратно прикрыла дыру в полу.

Геннадий Павлович согнул ноги в коленях и попытался пошевелить пальцами. Болезненные ощущения, связанные с онемением мышц, почти исчезли, но ноги по-прежнему были словно ватные.

– Марина! – крикнула старуха. – Что ты там возишься в шкафу? Дай мне воды!

– Сейчас, бабушка. – Марина склонилась над Геннадием Павловичем. – С вами все в порядке?

Глотая слезы унижения и стыда, Геннадий Павлович нашел в себе силы лишь на то, чтобы молча кивнуть.

– Уже иду, бабушка! – Марина вскочила на ноги и выбежала из шкафа.

Слушая недовольное бормотание выжившей из ума старухи, Геннадий Павлович осторожно и медленно, дабы не потревожить мочевой пузырь, который теперь, казалось, занимал уже все пространство брюшной полости, оттеснив куда-то на периферию желудок, печень и все восемь метров кишечника, перевернулся на бок, подогнул ноги и встал на четвереньки.

– Марина, а почему сегодня еще и врач приходил?

– Не знаю, бабушка… Мысленно сосчитав до десяти, Геннадий Павлович оперся рукой о стену и, чуть приподнявшись, ухватился другой рукой за тянущуюся через весь шкаф перекладину, рядом с цеплявшимися за нее крючками вешалок с поношенными куртками и вышедшими из моды платьями. После этого оставалось приложить еще одно последнее усилие, чтобы подняться в полный рост. Но движение вновь отдалось резкой болью внизу живота. Наверное, стоило сделать паузу, но Геннадий Павлович чувствовал, что внутренние функции его организма уже почти не подчиняются разуму и воле. В такой ситуации любое промедление могло оказаться роковым. Оттолкнувшись руками от стенки, Геннадий Павлович на подгибающихся ногах вывалился из шкафа.

Марина со стаканом в руке стояла возле кровати, на которой лежала старуха, укрытая под горло одеялом, делавшим ее тело неестественно огромным и бесформенным. Глаза у старухи были бледно-голубые, почти бесцветные, только черные точечки зрачков придавали взгляду какую-то осмысленность.

– Кто это? – пристально глядя на Геннадия Павловича, спросила старуха.

– Это человек из инспекции, – быстро ответила Марина.

– А что он делал в шкафу?

Не дожидаясь, что скажет на это Марина, Геннадий Павлович ринулся к двери. Марина едва успела отскочить в сторону, иначе бы он непременно сбил ее с ног. С ходу ударив в дверь открытой ладонью так, словно намеревался вышибить ее, Геннадий Павлович убедился в том, что дверь заперта. Рука его метнулась к замку, пальцы зацепились за защелку и изо всех сил рванули ее.

– Геннадий Павлович, ваши тапки! – раздался у него за спиной всполошенный крик Марины.

До тапок ли было Геннадию Павловичу!

Как был, босиком он выбежал в коридор и неровной рысцой припустился в дальний конец коридора, где располагалась комнатка, олицетворявшая сейчас для Геннадия Павловича все радости жизни, какие только мог вообразить себе разум смертного, устремленный в направлении идей, парящих над миром.

Глава 4

Геннадий Павлович не хотел вспоминать тот день. В целом все тогда закончилось, можно сказать, благополучно – он успел вовремя добраться до вожде-ленного места общественного пользования, которое, по счастью, оказалось незанятым. Но воспоминания об унижении, которое ему довелось пережить, еще долго бередили Геннадию Павловичу душу, не давая спокойно спать по ночам и заставляя испуганно вздрагивать при каждом звуке, доносившемся из-за запертой двери. Всякий раз, выходя по необходимости из комнаты, Геннадий Павлович панически боялся встретить в коридоре Марину. Вне всяких сомнений, им было о чем поговорить, – самостоятельно Геннадий Павлович не мог отыскать никакого разумного объяснения тому, что произошло в тот злополучный день. Но зайти к Марине Геннадий Павлович не решался. Когда же он думал о том, что Марина сама может постучать в дверь его комнаты, Геннадия Павловича охватывал безотчетный страх – горло словно резиновый жгут перетягивал, сердце замирало в груди, а шершавый язык прилипал к пересохшему небу. В такие мгновения – по счастью, это были только мгновения – Геннадий Павлович самому себе делался противен.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация