Книга Разминка перед боем, страница 26. Автор книги Александр Михайловский, Александр Харников

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Разминка перед боем»

Cтраница 26

* * *

Вот и наступил день, когда отставной майор должен был стать помещиком и познакомиться со своими владениями. Помочь ему разобраться с сельскими делами должен был ротмистр Соколов, который и сам был помещиком, правда захудалым. Но в детстве он жил в имении своего отца в Новгородской губернии, так что кое-что о тамошних порядках в его памяти сохранилось.

Посмотреть на то, как жили далекие предки, решили Шумилин и Ольга Румянцева. На двух пролетках они отправились по Шлиссельбургскому тракту в сельцо с простым русским именем Заречье. Погода была на удивление хорошая, на небе не было ни облачка. Дышалось легко и свободно.

Часа через четыре они прибыли на место. При виде важных господ встретившие их местные крестьяне во главе с бурмистром Фомой почтительно сняли шапки и картузы. В сопровождении Фомы мужчины лет тридцати с плутоватыми, бегающими глазками и угодливой улыбкой отправились осматривать помещичий дом.

Внешний вид его, скажем прямо, изрядно разочаровал нового хозяина. Это был большой деревянный дом, разделенный довольно хлипкими перегородками на несколько маленьких комнат. Похоже, что предыдущий хозяин усадьбы в ней постоянно не проживал. Но в большом количестве здесь имелись дальние родственники бывшего барина, которых он бросил, уезжая из усадьбы. В наследство Сергееву поручик Петухов оставил свою дряхлую кормилицу и нянечку – «горничную девку» – незамужнюю худую женщину лет сорока. Все они заливались слезами и просили Виктора не выгонять их из дома – ведь у них не было другой крыши над головой.

Виктор поспешил успокоить чад и домочадцев беглого поручика, сказав им, что никого из дома он не погонит, а если и придется кого-либо выселить на период ремонта, то приют и кусок хлеба он всем гарантирует. Заодно он отругал бурмистра, который содержал барский дом в таком беспорядке.

Фома попытался было прикинуться дурачком и валил все на бывшего хозяина. Но Сергеев пришел к выводу, что надо будет хорошенько разобраться со всеми деревенскими делами, и уже потом, подведя итоги, решить вопрос с бурмистром. Нынешний был явно не на своем месте.

Подойдя к стоящим на улице крестьянам, Виктор порасспросил их о житье-бытье. Те поначалу мялись, но потом, видя, что новый барин говорит с ними просто, не чинясь, потихоньку осмелели и начали свой рассказ.

В общем, хвалиться было нечем. Поручик Петухов давно уже перевел своих крепостных на оброк. Ну, с этим понятно – здешние места не особо благоприятствовали земледелию, и барщина тут не прижилась. К тому же рядом был большой город, в котором всегда можно было найти работу, а следовательно, и заработать оброчные деньги. Все это позволяло крестьянам с Заречья сводить концы с концами.

Правда, все их рубли поручик тут же проигрывал в карты и требовал со своих крепостных все больше и больше. Так что от того, что старый барин продал свое имение и уехал в неизвестном направлении, зареченские мужики особо не переживали. Их беспокоило другое – как бы новый барин не оказался хуже старого.

– А какой оброк с души вы платили прежнему помещику? – спросил Виктор у самого бойкого и толкового из мужиков, который назвался Серафимом.

– Ну, барин, – ответил тот, поглаживая слегка подпаленную большую каштановую бороду, – все по-разному платили. С кого больше можно было взять, вот, к примеру, как с меня, то брали и по пятнадцать рублей, а с кого брать было нечего, то и пять целковых с них не взыскать – хоть розгами его секи или на цепь сажай.

– А что, – поинтересовался Сергеев, – старый барин сильно лютовал?

Мужики потупились, а потом Серафим нехотя сказал:

– Да, бывало. Особенно если проиграется в Петербурге, приедет сюда, да и начнет пить горькую. Тут не дай бог ему попасться под горячую руку. Запросто может приказать выдрать как сидорову козу, или посадить на цепь и держать на дворе без еды и воды. А если уж очень был гневен, то и сам не брезговал барским кулаком по мужицкой морде ударить. Да и с девками шалил…

Тут Серафим глянул искоса на нового барина, прикидывая – будет ли новый барин к сельским девицам приставать. Вроде в годах уже, вон, лысина видна, и седой. Хотя как там в пословице: седина в бороду – бес в ребро.

Сергеев, заметив смущение на лице мужика, улыбнулся:

– Ничего, у меня без вины никто наказан не будет. Руки я не распускаю, нет у меня такой привычки. Да и на цепь никого сажать не буду: человек – тварь Божья, а не собака злая, которую следует на цепи держать. А ты, Серафим, – спросил он у повеселевшего крестьянина, – часом не кузнец здешний? Смотрю, у тебя борода подпалена…

– Верный у тебя глаз, барин, – ответил Серафим, – с ходу угадал. Да, я тут кузню держу, инструменты, подковы для мужиков делаю. Бывает, что и посложнее что удается смастерить. Я от отца этому ремеслу научился. Он в этом селе тоже кузнецом был. И двух сыновей своих я к делу приставил. Пусть ума-разума набираются. Ремесло – это такая вещь, что завсегда в жизни пригодится.

– Правильно говоришь, Серафим, – сказал Сергеев, – а на кузню твою можно взглянуть?

– Идем, барин, – обрадовался Серафим, – я тебе сейчас все покажу. Вижу, что ты и сам руками работаешь – вон они у тебя с мозолями, не барские руки-то.

Пока Виктор беседовал с мужиками, Шумилин решил потолковать по душам с бурмистром Фомой. Прежде всего он поинтересовался денежными делами – сколько оброку уже получено в этом году, и где эти деньги. Фома юлил, говорил, что денег у него нет ни гроша, а те, что были, выгреб подчистую старый барин. Он также ругал мужиков, которые якобы ленивы и вороваты. Дескать, оброк они платят так, словно ежа против шерсти рожают.

– Не поверишь, барин, – говорил Фома, – сам я здешний, но даже я побаиваюсь здешних мужиков. Смотрят зверем, здороваются так, что и не поймешь – то ли приветствуют тебя, то ли гадость какую говорят.

– Гм, – с сомнением сказал Шумилин, – что-то не очень мне верится в то, что ты говоришь. Ну не может быть так, что все кругом плохие, а ты один безгрешный. Ладно, Фома, сейчас времени у меня нет, но потом я с тобой – да и не только с тобой – разберусь.

А Ольга с ротмистром, видя, что Шумилин и Сергеев сразу же, с пылу с жару занялись хозяйственными делами, решили пройтись по селу. Ольга увидела хорошо знакомую картину. Дело в том, что ей достался в наследство от дальних родственников домик с участком на Валдае, куда она отправлялась летом отдохнуть на недельку-другую. Те же избы, те же босоногие пацаны и девчонки, с любопытством глядевшие на приезжих господ. Ольга достала из сумочки десятка два леденцов. Она протянула их детишкам. Те с осторожно взяли разноцветные конфетки, завернутые в пестрые бумажки, и поблагодарили барыню.

– Ольга Валерьевна, – спросил ее ротмистр, – а как у вас живут люди в деревне? Наверное, у них много всего того, что есть у городских жителей.

– Да как вам сказать, Дмитрий Григорьевич, – задумчиво сказала Ольга, – конечно, и в деревенских избах есть телевизоры, холодильники и много чего еще. У многих селян есть автомобили и мотоциклы. А вот работать приходится так же, как и у вас, в XIX веке. Крестьянский труд практически не изменился. Я вот сама, когда в деревне живала, попробовала, каково это – грядки полоть, картошку окучивать, масло сбивать. Даже косить и корову доить научилась.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация